Через десяток метров труба снабжения готовилась с радостью принять людей в свои бескрайние недра. Боясь оглянуться назад, чувствуя, как пол становится мягким, словно желе, и ускользает, проваливается в небытие, все пятеро друг за другом сразу же прыгали в спасительную дыру в стене, как только добегали до конца стертого с лица земли этажа. Позади уже громоздились завалы верхних пролетов здания. Без паузы, задержки и тем более без подготовки беглецы ныряли к спасению. Страх оказаться под завалами падающего вокруг них здания оказался сильнее страха полета по неизведанной ими трубе.
Внутри она выглядела как аттракцион в аквапарке. Множество таких щупалец тянулось на километры над городом, опускаясь под небольшим углом, чтобы любой брошенный в них сверху предмет мог доскользить в самые отдаленные районы столицы.
Даже Анжелика в этот раз не остановилась и не вспомнила о своей клаустрофобии. Вслед за остальными она скрылась в трубе, оттолкнувшись от уже падающей плиты пола. Этот прыжок стоил ей вывихнутой лодыжки и множества синяков от ударов о стенки пищепровода. Вдобавок вылетевший у кого-то зуб впился ей в колено и причинял дикую боль, пока она, не в силах что-либо сделать, летела внутри длинной, темной, неизвестно куда ведущей трубы.
Никто не заметил, в какой именно момент ревущий грохот кончины главного небоскреба сменился громом падения второго здания. Жуткий скрежещущий гул стал заметен, только когда начал сходить на нет. Спадая, он дал понять, сколь оглушающим был. Грохот остался позади и продолжал отдаляться. С огромной скоростью пятеро беглецов разгонялись внутри тесной трубы, уткнувшись друг в друга. Пара коротких мгновений, и они уже оказались так далеко от рухнувших зданий, что перестали что-либо слышать. В ушах стоял только свист воздуха и эхо собственного трения о гладкие стенки конструкции. Их одежда соприкасалась с пластиком, издавая противный звук, но все было лучше, чем слышать, как на тебя летит миллион тонн бетона.
Верхняя часть трубы обломилась вслед за падающей стеной оставшегося позади небоскреба, но основная часть уцелела – почти на всем своем протяжении труба держалась на столбах. На крыше каждого здания торчала железная вышка и упиралась в длинные, идущие через весь город щупальца. Дальше от центра города дома становились ниже, будто построенные по иерархии, но и труба также опускалась вслед за ними, чтобы в конце прильнуть к самым низким трущобам. Находясь в ее темном чреве, никто из пятерки людей не понимал, когда этот вынужденный полет закончится. Гравитация увеличивала скорость падения с каждым метром.
Платон чувствовал чужие ноги над макушкой и чью-то голову под ногами. Не имея возможности расставить локти, он пытался закрывать руками лицо, чтобы не оставить его на стенках трубы. Одежда от трения стремительно нагревалась, и он пытался отпрянуть от стенок той частью тела, которой было жарче всего. Но когда она остывала, начинала гореть другая. А еще этот скрежет по пластику… Полет нельзя было назвать очень комфортным, но со своей задачей спасения жизни он справлялся на отлично. Эвакуация через трубу позволяла очень быстро сбежать от любых опасностей в центре города с его красивой, но уже разрушенной архитектурой, с его дорожными пробками из-за руин и баррикад, с его гражданской войной. Оставалось только не разбиться в конце и умудриться как-то затормозить.
Пытаться первым не свернуть себе шею пришлось Павлу. Он запутался в рясе и ничего не видел. В тестоне и на большой скорости он нервно дергал руками, пытаясь освободить голову от одежды, но все было безуспешно. В любом случае он не смог бы ничего разглядеть – стояла кромешная темнота, так что ничего страшного в случившейся с ним оказии не было. Когда части рясы естественным образом стерлись, и она освободила голову, бывший священник увидел свет в конце тоннеля. Тот самый образ скорой развязки, встречавшийся путникам уже добрую сотню раз. Находись они в более спокойной обстановке и благоприятном расположении духа, обязательно поняли бы всю иронию ситуации. Но были дела поважнее. К тому моменту они развили скорость гоночного болида, и только чудо могло спасти их от жесткого удара о землю, способного расплющить любого. Чудом этим оказалась обычная предусмотрительность архитекторов, озаботившихся сохранностью посылаемой по трубам еды. Ближе к концу конструкция постепенно выпрямлялась и шла параллельно с землей, ну или с тем, что находилось в месте, где кончалась труба, в пункте приема пищи одного из спальных, очень далеких от центра районов необъятного города.
Беглецы продолжали испытывать на себе силу трения, вместе с тем как гравитация перестала их разгонять. Они очень быстро, но предельно плавно тормозили, подкатывая все ближе к огромной светлой дыре в конце черной трубы. Уму было непостижимо, как за пару мгновений они пролетели несколько километров. Настоящий аттракцион посреди Александрии!