– Еда в этом здании! – крикнул им Платон, чтобы отвлечь внимание мародеров от себя. Нельзя, чтобы они заметили спрятанные под одеждой продукты. – Там ее тонны! Скорее, пока все не растащили!
Эти выкрики возымели действие, и чужаки побежали мимо путников воровать оставшееся.
Испуганные Платон и Лия перешли на другую сторону дороги и вместе с сыном, Павлом и Анжеликой побрели сквозь серый воздух, пропитанный белой пылью и черным дымом. Солнечный свет пробивался слабо. Звезда превратилась в скромный бледный круг, смотреть на который можно без всякого дискомфорта для глаз, разве что с ностальгией по его былому величию. Лишившись почти всех своих сил, солнце безнадежно глядело, как внизу проплывает серая тьма.
Путники кашляли, надышавшись бетонной крошкой и гарью, но старались прикрывать рты руками, чтобы не издавать лишнего шума. Пока что все одичалые уличные жители шли мимо них, манимые слухами о халявной еде, но не было гарантии, что эта благоприятная обстановка продлится долго. Сбившись в кучку, Платон и компания шли неизвестно куда. Вперед и снова вперед, подальше от гражданской войны. За их спинами гремели раскаты далекой стрельбы и громовой рокот взрывов. Пройдя один квартал, они оказались на самой крайней городской улице, дальше которой шли только склады и развалины старых зданий, а местами и вовсе лишь горы мусора. Миновав последний перекресток, Платон решил свернуть влево – в том направлении они ехали на машине, впервые попав в город. Он вспомнил, как в момент знакомства со столицей еще посмотрел в сторону небоскреба с человеческим силуэтом и огибал его по дуге. А ведь было это совсем недавно. Теперь центр города накрыл непроглядный купол из пыли.
Платон погрузился в мысли и даже с удивлением для себя вспомнил, как звучал двигатель его «Норд Шеви». Он словно вновь слышал его рычание, стальной шелест шести цилиндров. Остальные путники начали с любопытством оглядываться по сторонам – они тоже что-то заметили. Сомнений не оставалось, звук был реальным. Платон услышал лязг разбившегося стекла и резво обернулся назад – по дороге несся его старый автомобиль. Почерневший от угольных выбросов кабриолет вилял в разные стороны, то направляя капот прямо в людей, то уклоняясь в другом направлении, едва не врезаясь в стены домов. Платон смог разглядеть силуэты четырех человек, сидевших внутри. На головах у них торчали узкие ирокезы, а по сторонам все было налысо выбрито. Они громко кричали, привлекая к себе внимание горожан, распивали алкоголь и выбрасывали на дорогу пустые бутылки, со звоном бьющиеся об асфальт, лишь изредка отвлекаясь на управление автомобилем.
– Это же наша машина! – вскрикнула Лия.
Она уже полностью пришла в себя.
– Как они в ней оказались?!
– Угнали, – ответил сын. – А ведь мы ее очень хорошо спрятали…
– Как ни прячь – все без толку, если за вами в этот момент кто-то следил, – вмешался Павел. – Городские окраины – место обитания всякого сброда. Если вы заходили в подозрительные места или не дай бог где-то прятались, бандиты обязательно туда наведаются. У меня так однажды золотой овал украли.
– Но что нам делать? Как их остановить? – распылялся Альберт, пока машина исчезала из вида в густых клубах дыма.
На его вопрос никто не ответил. Когда город превратился в одно большое поле боя, а анархисты всех пород высыпали на улицы, когда вокруг столько огня, что сам воздух густеет, сложно заставить себя удивиться одной отдельно взятой проблеме вроде угона машины. Бедой больше, бедой меньше – невелика разница. Без всяких слов все пятеро просто брели по закругляющейся дороге посреди одноэтажных домов, огибая горящие бочки. Прошедшая огонь, воду и пластиковые трубы одежда пропахла копотью всех кругов ада. Как обычно бывает, у этой ситуации оказался свой плюс – местные оборванцы не обращали никакого внимания на таких же грязных и неказистых путников, считая их за своих. Это было большой удачей посреди бунтующих улиц с мародерствами и грабежами на каждом шагу. Кое-где шли такие же группы неприкаянных горожан, чей дом сгорел от обстрела или же был захвачен. Закрывая рты и носы тряпками, чтобы не дышать пылью, толпы погорельцев пробирались почти на ощупь сквозь серый город в поисках лучшей жизни.
– Смотрите, какая несчастная беднота. У нее больше нечего взять. Надо идти вместе со всеми этими людьми, и мародеры нас не тронут, – сообразил Павел.
И он с друзьями пристроился к растянувшейся на всю дугу улицы медленной процессии, в которой десятки грязных и голодных людей шагали друг за другом, не понимая, куда идут, будто уже оставили все надежды и готовились к худшему.
За бывшим священником шли вымученные Платон и Лия, а за их спинами шаркали ботинками о сухую землю сын со своей подругой, случайно познакомившейся с ним в единственный градус пребывания семьи беглецов под землей. К ней решил обратиться отец семейства.
– Анжелика? – уточнил он, чтобы не ошибиться в имени. – Ты как? Может, что-нибудь нужно?