Когда до них осталось несколько метров, Платон смог разглядеть чужаков. Внутри двух черных седанов, блестевших под вышедшим из дымного марева солнцем, виднелись суровые лица, не выказывающие никаких эмоций. Каменным взглядом они уставились перед собой и не обращали никакого внимания на заглохший возле обочины кабриолет. Никто даже не обернулся. Очень стремительно два черных авто умчали вперед, даже немного обидев Платона своей надменностью и нежеланием его замечать.
– Ну что я вам говорил! – крикнул Павел, глотая поднявшуюся пыль от проскочивших мимо машин. – Судя по взглядам, партийные функционеры. Может быть, депутаты. Видел подобные непрошибаемые лица на исповедях.
– Они что, пытались очистить перед тобой душу? – спросил успокоившийся Платон.
– Ну да. Только не мне, а инопланетному Создателю нашему. Точнее, уже ничейному.
– И что, сильно грешат высшие чины власти?
– Лучшим ответом на твой вопрос будет скорость, с какой они улепетывают от народа, – ответил Павел, выходя из машины. – Везунчики, немногим удалось выбраться из заварушки.
– А что у них за марка? – удивлялся Платон. – Не видел раньше такие автомобили. Я имею в виду, даже в журналах и по телевизору не видел.
– Старый государственный автопарк. Достали из бункеров после Великого разлома. Высочайшая надежность и комфорт, как говорил глава нашей церкви. «Сейчас такие делать не могут», – повторял он в своих речах. Надо же. Теперь я уже совсем в ином ключе воспринимаю наших руководителей. Были отцами нации, а в один миг превратились в ханжей, пекущихся только о личном благополучии.
В ответ Платон многозначительно промолчал. Он продолжал сидеть за рулем, не понимая, что дальше делать и как убеждать Лию выйти из любимого, родного угла. Решение, однако, пришло откуда не ждали.
Два черных правительственных автомобиля уже отдалились на несколько сотен метров по проселочной дороге и оставались видны только из-за клубов коричневой пыли, поднимаемой ими с земли. На высокой скорости создавались воздушные вихри, поэтому в пустой неподвижной вечности никому не нужных пространств Селинии любое движение было заметно издалека. Черные машины продолжали свое бегство из города, пока им навстречу не выбежали несколько человек из амбара возле одного из полей. Судя по красным нашивкам на рукавах, которые смог разглядеть Альберт, это были члены сопротивления, затаившиеся за старой постройкой в ожидании таких вот бегущих из города высших руководителей. Обознаться повстанцы попросту не могли – только сильные мира сего обладали подобными фантастическими автомобилями. А если бы кто-то из воюющих в городе «детей свободы» их захватил, то обязательно бы прикрепил к кузову красную ткань – так было условлено, чтобы не попасть под дружественный огонь. Сидевшие в машине партийные шишки, разумеется, не были знакомы с этими договоренностями и никаких красных вещей с собой не прихватили. Они отчаянно гнали вперед, когда один из повстанцев выбежал перед ними на середину дороги, опустился на колено и положил на плечо ракетную установку. Второй встал рядом и произвел пуск, освободив из заточения колоссальную силу. Раздался шипящий выстрел, сопровождаемый яркой вспышкой сверхновой звезды. Смертельное жало полетело вперед, оставляя за собой тонкий луч света. То была крылатая богиня возмездия, настигнувшая свою цель.
Ракета острой иглой вонзилась в бампер машины, и раздался оглушительный взрыв. Даже с километрового расстояния чувствовалась взрывная волна, вызывая дрожь в телах пятерых наблюдателей. Черный седан подлетел в воздух на несколько метров, распыляя искры, как бенгальский огонь, утопающий в клубах дыма. Никто из пассажиров не успел даже глазом моргнуть и тем более выбраться наружу – их земной путь был закончен. Вторая машина ударила по тормозам, и обезумевший от страха водитель включил задний ход, надеясь отъехать на безопасное расстояние, пока повстанцы перезаряжают ракетную установку. Но «дети свободы» не хотели тратить драгоценные метры и упускать такую возможность поквитаться с правительством. Они все, человек шесть, взяли в руки автоматы и стали расстреливать вторую машину. Поначалу пули отскакивали от непробиваемых стекол, но бунтари продолжали поливать их свинцом. Автоматчики непрерывно молотили по окнам, превращая их поверхность в непроглядный узор из царапин. Стойкий материал трескался, и совсем скоро через него ничего нельзя было разглядеть. Водитель потерял обзор и не мог понять, отъезжает ли он ровно по дороге или уже съехал с нее. Словно ответом на этот невысказанный вопрос стал удар бампера о придорожный булыжник – машина сбилась с пути и застряла.
Выбраться ей уже было не суждено – пуленепробиваемые стекла не выдержали тысяч выстрелов. Пережив вместе со старым железным кузовом триста кругов солнца, они явно потеряли свою изначальную прочность. Окна просто провалились внутрь и отдали беззащитных партийных функционеров на растерзание автоматным очередям. Одно мгновение – и расправа закончилась. «Дети свободы» победили всухую.