– Надо что-то делать! – воскликнул Платон. – Наша машина ведь тоже черная. С тех пор, как проехали мимо угольных заводов.
– А ты хотел обогнать их и ехать вперед, – промолвил Павел.
– Нас спас закончившийся бензин, – задумчиво ответил Платон, даже боясь представить, что в противном случае могло бы произойти. – Но это не поможет, если мы продолжим тут стоять. У кого-нибудь вообще остались красные повязки?
Все отрицательно помотали головами. После тяжелого бегства из небоскреба и полета в длинной трубе даже одежда оказалась разорванной в клочья, не говоря уже о тканях, которые к ней прикрепили.
– Смотрите, они идут в нашу сторону.
– Так, ладно, оборванцы, – скомандовал Платон. – Тряпья у нас полно. Отрываем от одежды и быстро отмываем машину от этой угольной пыли.
Пока «дети свободы» шли в их сторону, с недоверием приглядываясь к автомобилю, путники похватали что было под рукой – кусок куртки, юбки или вовсе отпавший рукав – и принялись оттирать кузов, смочив это дело слюной и остатками питьевой воды из бутылки. Поначалу у них не получалось убрать въевшийся уголь, но Платон заметил, что если очень сильно надавить рукой, навалиться всем телом, то чернота начинает сходить. Дело пошло лучше. Усердно и быстро, как работают люди, когда на кону стоит их жизнь, они очищали кабриолет. Оборванные куски одежды очень быстро сами становились угольными, поэтому приходилось отрывать от себя все новые тряпки, но дело того стоило.
Когда поднятая двумя черными седанами пыль улеглась обратно на дорогу, а «дети свободы» подошли на расстояние в сотню шагов, перед их глазами предстал ослепительно чистый, блестевший на солнце, красный кабриолет. Вокруг него стояли пятеро людей очень страшного вида, совсем не похожие на членов правительства или спецназ, поэтому расстреливать их не стали. Повстанцы приближались, держа на мушке всех – пожилую женщину, ее ровесника с густой неухоженной бородой, более молодого, но такого же патлатого и грязного мужчину, одетого в старую, изорванную, побелевшую рясу, и молодых парня и девушку.
– Назовитесь, кто вы? – крикнул боевик с расстояния в двадцать шагов.
– Не стреляйте! – ответил Платон, опередив уже раскрывшего рот Павла. – Мы свои. Мы жили с «детьми свободы» в метро, пока его не затопили. Потом прошли с группой «Иерихон» к зданию правительства. После его обрушения чудом спаслись…
Платон надеялся, что все повстанцы держали радиосвязь, поэтому должны быть знакомы с основными событиями такого насыщенного событиями градуса.
– Понятно, – сказал боевик. – А мы группа «Немезида». Зачистили пригород, теперь движемся на соединение с основными силами.
Суровый вояка с автоматом подошел к машине и взглянул на приборную панель.
– Бензина больше нету? – хитро спросил он. – Нам бы пригодился транспорт.
– Закончился, когда удирали от этих черных седанов, – сказал правду Платон, тем самым еще больше втираясь в доверие.
– Так! – крикнул главарь боевиков.
Это слово могло означать что угодно – хоть спасение, хоть скорую смерть.
Лия уже приготовилась к тому, что их начнут обыскивать, конфискуют машину, а сына и вовсе уволокут на войну, но повстанцы как ни в чем не бывало просто двинулись в путь по направлению к городу. Двое из них шли в качестве разведчиков – перебежками по разные стороны дороги, а остальные тянулись вслед, неся рюкзаки с поклажей и тяжелый гранатомет. Не верилось, что они просто так уходят в Александрию. Лия ожидала подвоха, но ни через пятьдесят шагов, ни через сто его не последовало. Когда боевики ушли на несколько сотен метров, все успокоились.
– Повезло так повезло, – выдохнул Платон, подняв брови и повертев головой, чтобы сбросить с себя напряжение.
Павел подошел поближе, встал между ним и Лией и похлопал обоих по плечу, чтобы тоже хоть как-то расслабились.
– Ладно, надо действовать, пока не случился новый приступ, – уверенным голосом сказал Платон и двинулся в сторону дымящихся автомобилей.
Бывший священник пошел за ним.
– Ну нет! – крикнула Лия. – Я больше никуда не пойду. Хватит с меня этой жизни! Вот он, мой дом. Буду доживать прямо здесь.
Она плюхнулась на пассажирское сидение и закрыла рукой глаза. Альберт попытался успокоить ее, гладя по седым волосам. Она думала, что Платон хочет идти пешком непонятно куда, но у него был план поумнее.
– Мы только дойдем до тех машин, – ответил муж.
Только тогда Лия заметила в его руках пустую канистру и шланг, которым они переливали бензин в далекой молодости.
– Мы туда и обратно. Надо кое-что сделать.
Когда сбежавшие на двух черных седанах представители власти попали в засаду, с расстояния в тысячу метров сложно было что-либо разглядеть, но Альберт, обладающий острым зрением, рассказывал все, что видел. Он во всех красках расписал взрыв первой машины, издалека казавшийся просто вспышкой огня, и поведал о расстреле второй. Пока все ужасались возникшей в воображении кровавой картине, Платон с Павлом подметили для себя открывшуюся возможность. Из описания Альберта следовало, что второй седан не взорвался, а значит в нем должен был остаться бензин.