Упадок хозяйства начался даже раньше остановки заводов в результате войны – новая сельхозтехника уже давно не производилась. Когда в одну маленькую деревню в полусотне километров от Александрии приехал блестящий красный автомобиль, никто из жителей не стал мучить путников расспросами, все лишь обрадовались новым рабочим рукам. Старая техника дышала на ладан, и сельчане уже смирились с мыслью, что дальше придется кормиться лишь собственным трудом.
Эта деревня отличалась от того общества замкнутых религиозных фанатиков, в котором родился Альберт. Обычные люди жили в обычных домах, разве что без магазинов, библиотек и асфальтированных дорог. Бывший священник Павел сразу нашел своих родственников, уговорив их поселить у себя двух гостей – парня и девушку. Первое, что он сделал на новом месте, – сорвал с себя ненавистную рясу и принял ванну, чтобы смыть все грехи прошлой веры в существование этих грехов. С великим счастьем Павел надел чистую рубаху и отправился работать на земле, выбивая трудом всю грязь, скопившуюся за долгую жизнь в его мыслях.
Анжелика тоже с радостью бросилась помогать сельчанам, чтобы отблагодарить их за подаренные кров и еду. Ушедшая из дома девушка наконец-то оказалась при деле. Альберт же скорее плыл по течению, и обстоятельства сами выбрали, чем теперь занять его жизнь. Он был не один – с близкой девушкой и другом семьи. В катастрофе кровавой войны ему повезло больше, чем большинству.
Родители сразу подготовили сына к своему скорому отбытию, пообещав вернуться живыми и здоровыми. Это были единственные слова, способные убедить Альберта их отпустить. Ложь во спасение, чтобы не портить ему жизнь. Хотя кто его знает… А вдруг все сложится, и родители действительно вернутся? Один шанс на миллион. В книгах и фильмах же нередко такое бывало.
Платон с Лией тоже приняли ванну, получили свежую одежду из запасов семьи Павла и привели себя в порядок. Полуметровая борода измученного жизнью старика была сострижена. Прически облагородили, придав им цивилизованный вид. За общим деревенским столом они вдоволь наелись свежей еды и пытались расплатиться единственной ценностью, имевшейся за душой, – лампочками из багажника кабриолета, но местные жители не смогли принять столь щедрый в момент упадка промышленности подарок. К тому же освещать им было нечего – солнце делало эту работу за людей. Прощание с сыном родители по понятным причинам постарались не затягивать. С великим усилием они смогли сдержать слезы, чтобы не накалять обстановку, и вот уже в следующий момент сидели в родной, ставшей членом семьи машине. В руках Альберта остался ежеградусник с биографией матери, с самым счастливым периодом ее жизни, пролетевшим очень быстро, но, несмотря на это, прекрасным. Не осознавая всей тяжести расставания, сын просто смотрел вслед удаляющемуся автомобилю. Один раз он уже отпускал родителей, на соседнюю станцию метро, и очень скоро они вернулись живыми. Надеясь, что чудо в очередной раз повторится, он махал им вслед, считая их отъезд жизненной необходимостью, суровой игрой. Анжелика стояла рядом и гладила его по плечу. Так снова началась разлука, протяженностью в бесконечность – такой относительно короткий момент.
Клубы пыли скрыли деревню от Платона и Лии. Одно мгновение, и кабриолет уже выехал на трассу, идущую ровной стрелой от Александрии до самой окраины известного мира – тюрьмы строгого режима «Луна-парк № 2». Желтизна сухой придорожной земли сменилась зеленью нетронутой человеком природы, той самой, влюбившей в себя еще молодых Платона и Лию. Сочные массивы деревьев, холмы, раскинувшиеся на покрывале равнин. Блестящие в солнечном свете озера, тонущие в их отражениях горы. То были девятьсот километров самой прекрасной, сто́ящей всех богатств мира жизни. Как приговоренные к постоянному движению смертники, Платон с Лией искренне радовались причудам уготованной им судьбы, ведь другого выхода просто не оставалось. Они не желали истерить и сходить с ума от непосильного ужаса. Они хотели испытывать радость в каждый доступный момент. Дорога и вся природа никому не нужной зеленой провинции ждали только их, существовали только для них. Сухие деревья с почти мертвыми птицами на ветвях отражали даруемый солнцем свет жизни. Стоит к ним притронуться, и ветки разлетятся в труху, а птицы падут на землю, но ведь никто не заставляет трогать всю эту неописуемую красоту. Если ограничиться созерцанием, то ничего не разрушится, никто не умрет. Если не тревожить бесконечный покой природы, она продолжит дарить свою насыщенную всеми цветами радуги лучезарную красоту. Древние луговые цветы, подобно квантам, сохраняют первозданную прелесть, пока не попытаешься их пошевелить. А шевелить их и не надо. Надо сливаться с ними любовью, получая на выходе счастье. Прикладная природная физика, создающая химию чувств.