Множество смазанных лиц смешивались в один образ обездоленного солдата, но у каждого отдельно взятого призывника была собственная судьба, со своими надеждами, успехами и разочарованиями. В каждом взгляде умещалась целая наполненная взлетами и падениями история. Каждый из них должен был прожить насыщенную и долгую жизнь, достойную собственной книги. Каждый из них потерял этот шанс. Каждый из них стал пушечный мясом.
Платон и Лия безвольно смотрели, как поезд проносится мимо, рассекая напуганный воздух. Поднятые вагонами вихри качали деревья вдоль дороги, а дым из трубы оставался висеть над колеей. Наконец чудовищное испытание воли, прошедшее путь от восхищения до кошмара, закончилось. Состав промчался, оставив за собой шлейф черного тумана войны, и только грохот колес еще долго раздавался в долине.
Путники не хотели поворачиваться ему вслед, им было тошно, они уже насмотрелись на обманчивую мечту всех городских детей. Больше не надо, спасибо.
– Что мы делаем? – сокрушалась Лия и тут же ответила на свой вопрос: – Уезжаем от войны, оставив там сына…
– Не переживай, у нас нет выбора. – Платон ее приобнял. – Тем более мы вывезли Альберта из города и оставили в никому не нужной деревне. Все с ним будет хорошо, дорогая.
– А с нами?
Платон попытался ответить что-то ободряющее, но почувствовал комок в горле и непривычную боль в глазах, жжение проступающих слез. Вместо ответа он направил все силы на то, чтобы взять себя в руки, и с грустной улыбкой на каменном лице посмотрел на шоссе, ведущее к развязке всех перипетий их судьбы. Он надавил на газ, и красный кабриолет в уже привычном духе понесся вперед.
Несмотря на высокую скорость, километры тянулись как в замедленной перемотке. Последние приметы цивилизации, рельсы, в какой-то момент ушли в сторону, уводя за собой и дымный след, после чего путники остались один на один с почти нетронутой, природой. Единственное, что люди обычно делали в этом месте, – перевозили заключенных в тюрьму, строго по одной полосе шоссе, не съезжая никуда в сторону. Всюду томилась первозданная красота, живописные места, куда не ступала нога человека, но желания любоваться ими было все меньше.
– Когда это все закончится? – спросила Лия спустя еще несколько сот километров. – Мне так надоело…
Стрелки ее хронометра показывали чудовищные для недавнего подростка значения, впрочем, как и у Платона.
Муж обнял ее свободной правой рукой и нежно погладил по голове. Он сам давно уже не понимал, что вообще происходит и зачем они совершают эту самоубийственную поездку. Он знал лишь одно – оставаться на месте будет таким же самоубийством, а так есть мизерный шанс на спасение. Впрочем, даже со своим богатым воображением Платону трудно было представить, что может спасти их от этого кошмара наяву. Он окончательно запутался в мыслях и в жизни. Казалось, что, даже останься он дома, в родном Фрибурге, его судьба не стала бы лучше. В любом случае нашлись бы причины безумных мучений и терзаний себя изнутри, в любом случае он впал бы в апатию и, перестав жить, начал бы просто существовать. Можно сбежать от войны, но от себя и судьбы не уйдешь. Платон видел много общего между собой и персонажем книги Гибралтара Уэльса «Машина пространства», прочитанной в детстве. Главный герой как ни менял прошлое, не мог изменить судьбу. Видимо, такая задумка – не прихоть автора, а жизненная истина, аксиома. Тогда зачем же расстраиваться? Если выбора нет и Платон обязательно получит то, что уготовано жизнью, значит и нельзя ошибиться. Всякий твой выбор в конечном счете приведет к одному результату. Как в случае с персонажем Уэльса – к смерти любимой, а в случае с Платоном… еще неизвестно, только пространство покажет.
– Я рад, что нахожусь рядом с тобой, – сказал он Лие. – Это самый лучший выбор, который я мог совершить. Испугавшись и пойдя на попятную, я закончил бы свои градусы так же быстро, но без тебя.
Лия поцеловала его в дряблую, обвисшую шею. Остаток пути они ехали полные внутренней гармонии и счастья, светясь от радости и выбешивая своим хорошим настроением злой рок, склонившийся над ними с острой смертельной косой. Путники гордились тем, что нашли объяснение всему происходящему с ними, и были искренне убеждены, что из всех возможных вариантов развития событий они выбрали самый лучший. А потом вдалеке показалась тюрьма.