– Ну вот, как новенькое, – проговорила она себе под нос, вспоминая былые хлопоты за плитой.
Голодные путешественники кривили лица и отворачивались в другую сторону, но были не в силах отказаться от вожделенной еды. Они услышали грохот заведенного где-то вдали дизельного двигателя, и вместе с синим туманом, несущим непривычный запах солярки, зал начал наполняться электрическим светом. Поначалу тусклый, он становился тем ярче, чем реже генератор плевался хрипами в отчаянных попытках продолжить работать. Невидимый гостям муж хозяйки приюта для дальнобойщиков поддерживал двигатель в рабочем состоянии, и вместе с появлением света начала жарить печка, встроенная в буфет. Зашкварчало жидкое тесто на раскалившейся сковороде, готовка пошла на лад. Появился запах первых блинов, проступающий сквозь вонь солярки, и у гостей снова потекли слюнки. Ждать оставалось недолго.
Лия поднялась с места и взяла на стойке, вытянутой в длину на десять барных кресел, большой прозрачный графин с водой, закрытый от пыли стеклянной крышкой. Девушка вернулась на место и, поставив добычу на середину стола, разлила воду по стаканам, поднесла ко рту свою порцию и с показным наслаждением, какое увидишь только в самых дорогих рекламных роликах, начала утолять нестерпимую жажду. Все в ней было прекрасно – и мягкий цвет гладкой кожи, и яркие струящиеся волосы, и идеальное, со всех сторон, освещение. Недоставало только фотографов и довольных киношников, но это дело наживное. На пару с Платоном они высосали графин и приготовились к основному блюду.
Горячие, еще дымящие светлым паром блины были поданы сложенными в высокую стопку на широкой плоской тарелке и дополнены парой горшочков со сметаной и медом. На белом столе между парнем и девушкой образовалась сказочная идиллия. Оставалось только насладиться моментом и наесться до отвала, до чертиков, пока рот может двигаться, а руки в состоянии скатывать новый блин – так силен оказался голод и так крепко он овладел их мыслями.
– Какие-то вы худые, ребята, – сказала старушка.
Она уже закончила свои кухонные дела и собиралась идти наверх.
– Мало питаетесь? Кожа да кости, кошмар. Ну ешьте, ешьте.
Только тогда Платон заметил, как исхудала его рука, а сидевшая напротив Лия оказалась тонкой, как изнурившая себя диетой модель. Проехав больше сотни километров, они оставили след не только на дороге, но и на собственном теле. Неудивительно, что так сильно хотелось есть. Еще немного и они вообще могли умереть.
Погруженный в эти пессимистичные мысли Платон схватил мягкий горячий блин и стал жадно его кусать. У задержавшейся рядом хозяйки это вызвало искреннюю улыбку и слезы на глазах.
– Прямо как мой сынок. Ну кушайте, кушайте. Может, вам комнату еще приготовить?
Парень хотел отказаться, но из набитого едой рта не вырвалось ни одного членораздельного слова. Он чуть не подавился, пытаясь поскорее все проглотить и вежливо отклонить предложение.
– Там и ванная есть, – добавила хозяйка. – Отмокнете хоть с дороги.
– Берем! – сказала как отрезала мечтавшая о ванне Лия.
Наконец освободивший рот парень вынужден был с нею согласиться, но, как только чересчур гостеприимная женщина поднялась по ведущей на второй этаж лестнице, склонился над столом, чтобы сократить дистанцию до своей спутницы.
– Ты уверена, что это безопасно? Не нравится мне она.
– Не опаснее поездки по дебрям безлюдной страны, – съязвила Лия и продолжила есть блины, а потом добавила: – И вообще, из всего множества неприятностей, которые могли нас тут поджидать, старая супружеская чета – самый удачный вариант.
Остаток трапезы они провели уткнувшись в собственные тарелки. Насколько бы сильно Платону ни хотелось романтики второго свидания, окружавшие молодых людей события, отвлекали все внимание на себя. Случайные приключения вроде этого визита в странное незнакомое место бросали вызов, полностью заполняли мысли и вынуждали постоянно оставаться настороже. С грустью для себя парень осознал, что в тот момент они с Лией скорее были напарниками в общем деле, чем кайфующей от романтического круиза парочкой. От обоих требовалось быть максимально сдержанными и серьезными. Погруженный в осознание великой значимости момента Платон смаковал свои философские мысли, пока Лия наполняла найденный под прилавком пакет оставшимися блинами и прятала его в рюкзаке парня. Наверное, и ему следовало меньше думать, а больше действовать.
– Ты что, воруешь еду? – спросил он.
– За все же заплачено, – использовала она первую пришедшую на ум сиротскую отговорку.
– Еще нет. И мне вообще нечем платить, – задумался парень.
– Хм… В моем платье без карманов тоже кошельков не водится, – ответила она. – Ну ничего, что-нибудь да придумаем.
– Пойду поищу в багажнике ценности, которыми можно им заплатить. – Платон решил сам найти выход из ситуации.
– Хорошая идея, а я обследую нашу новую ванную, – улыбнулась девушка.