Она привстала из-за стола, слегка наклонившись вперед к лицу парня, и замерла в естественной, сблизившей их позе. Замерла в ожидании дальнейших команд от своих желаний, но, как только поняла, почему сделала паузу, застенчиво засмеялась, покраснела и побежала к выходу.
Снаружи небольшим пристроем к закусочной, с козырьком, как над пешеходным переходом, высилась лестница на второй этаж, ведущая прямиком к растянувшейся на всю длину здания галерее. Открытая с правой стороны на всеобщий обзор, словно балкон, она закрывалась лишь крышей. Слева через каждые четыре метра шли двери по типу мотеля. Большинство из них были наглухо заколочены, некоторые навсегда выбиты, но в самом конце блестел чистотой и свежей краской короткий участок стены с нормальной комнатой для сдачи в наем. Методом исключения пройдя мимо всех остальных неопрятных дверей, Лия остановилась напротив номера 101 и огляделась по сторонам. С галереи открывался прекрасный вид на просторную зеленую поляну и лес, на пустой кемпинг со ржавым остовом трактора и на узкую подъездную дорогу со стоянкой непосредственно у мотеля. На третьем по счету парковочном месте стояла неподходящая для таких обшарпанных мест ярко-красная машина с открытым верхом. В ней копошился Платон – новый друг и в каком-то роде спаситель девушки, явно питавший к ней чувства. Лия немного понаблюдала за ним сверху, а затем постучала в дверь номера и, не услышав ответа, зашла. С улицы ее больше не было видно.
Мотель привычно грелся на солнце. Стоял обычный, как две капли воды похожий на все остальные градус. Небо медленно и беззвучно изнывало от однообразности, пока внизу, посреди затерянной в мертвом лесу поляне, текла скромная жизнь. Платон наконец-то смог нормально разглядеть оставленные детьми на кузове кабриолета рисунки. Решив, что в такой далекой глуши никакое преследование им не грозит, он медленно переводил дух. Посильную лепту в его спокойное состояние внесли и несколько десятков съеденных блинов, и солнце, решившее его разморить. Не давали покоя лишь глупые фигуры, нанесенные черным маркером по всему периметру машины. Уродливые силуэты лошадей, медведей, каких-то роботов, космических кораблей и тому подобные плоды фантазии соседских детей из покинутого парнем района не хотели стираться обычной тряпкой. Платон пытался плевать на следы маркера и тереть найденным под сидением старым куском шмотья, но все было безрезультатно. За неимением специального очистителя задача выглядела невыполнимой. Зато удалось вытереть следы размазанных по лобовому стеклу насекомых, вернув машине хоть сколько-то презентабельный вид. Вторым пунктом его мужских уличных дел значился поиск денег или товарных ценностей для оплаты обеда и номера с ванной. Долго пытаясь понять, как открывается багажник, парень наконец надавил пальцем на торчащую личинку замка, и массивная железная крышка поднялась. Его взору предстало содержимое хранилища автомобиля, а именно несколько сотен лампочек в знакомой заводской упаковке. Сложенные в несколько крупных ящиков, они занимали почти все пространство багажника. Увиденное зрелище заставило Платона вытянуться во весь рост и долго чесать затылок.
Наконец решив, что одна голова, конечно же, хорошо, но ведь две – непременно лучше, он пошел искать Лию. Поднялся на второй этаж мотеля начал заглядывать в каждую дверь, выкрикивая имя девушки. В ответ отзывалось глухое эхо давно заброшенных и разрушенных помещений без мебели, с вырванной с корнем проводкой и содранными лохмотьями бывших обоев. Упадническая картина, прямо как со страниц той самой книги, захватившей все его мысли. Кто мог оставить такое? Комнаты точно не обветшали бы сами по себе в неподвижном застывшем пространстве, где даже деревья никогда не засохнут, если их не трогать. В бескрайнем покое трех измерений все созданное руками людей оставалось неизменным, отныне и навсегда. Но чем объяснить ржавый разваленный трактор и руины гостиничных номеров? Воображение парня давало только один ответ – виной всему разрушитель, однажды уничтоживший мир и продолжавший бродить по стране, одержимый попытками все сокрушить. Озадаченный этим Платон потрогал висящий за спиной рюкзак и нащупал в нем злополучную книгу, так же стертую с лица планеты, как и все прошлое человечества. Зачем за ней так охотятся и запрещают? Неужели тот серый человек из полиции и есть разрушитель? Сначала он увел с собой безобидного толстяка, а потом наверняка забрал бы и Платона с Лией, не сумев они так удачно сбежать. Но странно – слишком уж тот незнакомец был хрупким для мифического злодея. Обычный серый живой человек… или нет?