Раздвинутый на полкомнаты диван желтел всей своей стариной. Дыры по краям демонстрировали его внутренности в виде поролона и ржавых пружин, но основной каркас и большое мягкое сидение оставались относительно целыми, внушая некоторый оптимизм и надежду, что предмет мебели не развалится, если на него сядут сразу два человека. С надеждой на это уставший с дороги Платон примостился рядом с Лией, вытянув вперед ноги, доходящие почти до края дивана у противоположной стены с тумбой и выключенным телевизором. Устроившись полулежа с максимальным удобством, он обнял девушку, чтобы за неимением подушек, она могла спокойно расслабить шею. Спутница сразу же улеглась поудобнее, опустив голову ему на плечо, и положила на его грудь свою легкую теплую руку. Торчащие из-под полотенца на ее голове мокрые волосы прилипали к шее и щеке парня, вызывая щекотку, а его вывернутая слишком сильно под шеей Лии рука сразу же затекла и начала ныть, но в тот момент он все равно был самым счастливым человеком на свете. Прекрасное, божественное создание в буквальном смысле его обнимало, и никто в радиусе сотни километров не мог составить ему конкуренцию в борьбе за руку девушки, с каждым пройденным вместе шагом все больше теплевшей к нему. Ощущая ее нежность и теплоту, исходящую от застывшего в неподвижности сердца, он был рад осознавать свою пользу и помощь. Не считаясь с собственными нуждами, он хотел делать только то, что нужно Лие. Она сама стала его нуждой.
Неизвестно, сколько бы они так пролежали, но тарахтящий вдалеке генератор замолк. Потух свет единственной в номере лампочки под потолком, и наступила тягучая тишина, вновь обратившая внимание молодой парочки на то, что мотель находится вдалеке от любой цивилизации и укрыт одним из многих затерянных на карте страны лесов. В сотне километров от города, в мире, где никто не придет на помощь даже в соседний квартал. Они словно были на отдельной далекой планете или в заморской колонии из фантастических книг, где рассчитывать приходилось лишь на себя. Если шум генератора позволял чувствовать себя как дома, в заботливых руках экономического прогресса, то с воцарившейся тишиной вылез и страх от осознания безнадежности, брошенности на произвол судьбы. Они вспомнили, что оказались предоставленными самим себе и стоят перед лицом всевозможных опасностей.
– Тревожно, – сказала Лия.
Платон не смог с ней не согласиться. Без света, без денег, с чужими людьми, возможно, одичавшими в этом забытом в пространстве мотеле.
– Забравшись так далеко, мы словно стали теми двумя роботами из «Космической одиссеи», – заговорила девушка в темноте, чтобы отогнать злые мысли, неосознанно водя пальцами по рубашке на груди парня. – Когда их отправили с Земли в далекую миссию к выдуманной планете…
– К Сатурну.
– Да, к нему. И вот в какой-то момент они так же остаются вдвоем, без шансов вернуться назад, и их искусственные интеллекты сходят с ума и начинают подозревать бездушный труп Хала в слежке за ними.
– Капрал Хал – это генно-модифицированный человек, отправленный вместе с ними?
– Да, но редактирование генома не помогло, и он сразу умер, преодолев первые десять тысяч километров от Земли. – Лия продолжала вспоминать сюжет. – И вот эти два бессмертных робота, которым не страшны расстояния, понимают, что у Сатурна ничего хорошего их не ждет, а топлива для возвращения не хватает, прямо как нам денег…
– Но у нас есть лампочки, а у них не было, – попытался обнадежить ее Платон.
– Ага, если найдется кто-то, желающий их купить. – Лия так увлеклась разговором, что ее рука застыла в одном положении, перестав шевелиться. – Ну, и вот они настолько свихнулись от ужаса, что летающий в невесомости по кораблю труп капрала Хала казался им чересчур подозрительным. Они думали, что он следит за каждым их шагом, читает слова по губам. Хотя у них и губ то не было, это же роботы! Но паранойя дошла до того, что они, спасаясь бегством от заполнившего все их процессоры ужаса, просто катапультировались со станции и сгинули навсегда.
Лия хотела бы целиком закутаться в полотенце и, создав себе защитный кокон, остаться в нем до включения света.
– Конечно, классный сюжет, – сказал Платон, – но к чему ты его вспомнила?
– Не хочу, чтобы мы свихнулись в этой глуши, как те два робота, а старуха хозяйка превратилась в Хала.
– Я тоже не хочу. – Парень изогнул кисть лежащей под шеей Лии руки и погладил ее по волосам. – Схожу посмотрю, что там стряслось.
Меньше всего желая изображать из себя героя, он был вынужден выглянуть из темного номера в пугающий светлый двор чужого мотеля. Солнце возвышалось там же, где его видели в последний раз, черные точки птиц не сошли со своих мест в дали густого леса, а ржавый развалившийся трактор посреди зеленого поля… пропал. Удивленный парень глянул вниз с галереи и нашел этого рыжего исполина возле стоянки с прицепленным к нему «Норд Шеви», обернутым в черный брезент. Казалось, будто старый кусок железа пытался отбуксировать машину Платона, но остановился, как только парень вышел из номера.