Платон прервал размышления, когда наткнулся на нормальный, не разрушенный никем номер. Зайдя внутрь и уловив энергетику любимой девушки, почувствовал себя как дома, ненадолго забыв о своих опасениях. Хотелось расслабиться и отдыхать. В светлом помещении стоял большой мягкий диван, в углу громоздился шкаф для вещей, а у пустой стены на широкой тумбочке красовался доисторический телевизор. Не найдя девушку в этой комнате, Платон открыл дверь в следующее помещение в дальней от входа части номера.
– Эй, ты чего! – раздался крик Лии.
Она лежала в ванне и как могла закрывалась руками.
– Прости, я не знал, – смутился парень и спрятался обратно за дверь, оставив лишь тонкую щель для разговора.
– Они согрели нам воду, представь, как здорово!
– Да, неплохо. А об оплате уже спрашивали?
– Без понятия, я никого тут не видела. Пришла – а ванна уже наполнена, аж пар поднимается. – Голос девушки заглушал плеск воды.
– Наверное, подготовили номер очень давно. Вода бы не успела так быстро согреться, – предположил парень.
– Представь, сколько солнечных градусов эта ванна стояла тут горячей в ожидании нас? – попыталась вообразить Лия.
– Ну, с точки зрения физики, нисколько, – ответил Платон. – Она ведь не перемещалась. Так что и бесконечно долго, и бесконечно мало.
– Очень свежая водичка, между прочим, – плеснула по воде девушка и замолчала.
Отдающий эхом в пустой ванной плеск прекратился вместе с ее словами. Пока парень стеснялся полностью закрыть дверь и совершить вторую ошибку подряд, некультурно прервав разговор, Лия лишила его мук выбора, резко дернув ручку внутрь ванной. Державший ее Платон едва успел отпустить, чтобы не налететь на вышедшую к нему в белом полотенце подругу. Обернутое махровой тканью красивое мокрое тело после обеда вернуло свои аппетитные формы, а одинокие капли воды, высыхая, оставляли на коже блестящий глянец, как у моделей из соответствующих журналов. Волосы, от влаги ставшие темно-русыми, по большей части томились завернутыми в маленькое белое полотенце, но нескольких свободно струящихся локонов было достаточно, чтобы оценить стильный облик их владелицы. Голубые глаза двумя точками притяжения завершали образ пленяющей сердце девушки – и роковой красотки из боевиков, и мечтающей о заботе соседской девчонки в одном флаконе. Гремучий купаж – смешать, но не взбалтывать. Она улыбнулась, показав, что божественное создание еще и живой человек. Платон ответил взаимностью, и Лия прошла к дивану с брошенным на нем синим платьем.
– Свободно, можешь идти, – сказала она, приготовившись развязать полотенце.
Парень замешкался, перебирая в уме варианты того, что же девушка имела в виду.
– Иди уже в ванную, – повторила она. – А я как раз тут оденусь.
Платон наконец ушел в соседнее помещение и оказался перед большой белой ванной, наполненной теплой водой. Тут же стояла высокая раковина со шкафчиком и обычный, ничем не примечательный унитаз. Несмотря на закрытую дверь, все звуки через нее проходили. Из комнаты послышался шорох упавшего полотенца и шуршание женского платья.
– Так что ты хотел сказать?
– Когда? – спросил растерявшийся парень.
– Когда ворвался ко мне в ванную, – слегка повышенным голосом говорила она через дверь. – Судя по твоему лицу, ты явно хотел сообщить что-то важное.
– Я нашел в багажнике несколько ящиков лампочек с нашего завода.
– Бракованных?
– Нет, упакованных для продажи. Видимо, отец украл.
– Во дела. Мы мало того что беглецы, так теперь еще и перевозчики краденного, – подытожила девушка под звуки борьбы с платьем.
– Забавно, – проронил Платон.
– Да, это возбуждает, – сказала Лия.
Было слышно, как она застегивает платье.
– Не нашел чем заплатить? – спросила она.
– Нет, будем надеяться, что у них тут дефицит осветительных приборов, – иронично предположил парень. – И наши лампочки смогут пригодиться
– Если что, я уже одета, – крикнула Лия, плюхнувшись в эпицентр раздавшегося за этим скрипа.