– У тебя точно болит голова? – решил удостоверить он.
– Да, валим уже отсюда, – ответила Лия.
Пытаясь подсознательно переложить часть ответственности на подругу, Платон сам понимал, что находиться здесь страшно и просто опасно. Желание побольше узнать о старом мире от прозябающей в старческом слабоумии женщины разбилось бы о скалы сомнений, непременно появившихся бы от ее несвязных и нелогичных рассказов. Каждое слово пришлось бы проверять в других источниках, поэтому так ли они были ценны?
Избавившись от гнета совести и страха что-либо упустить, Платон вывернул на прорезанную сквозь густой лес дорогу. На выезде, прямо у корней древних деревьев, лежали трупы взлетевших от грохота птиц. С каждым оборотом колес в зеркале заднего вида удалялся старый мотель, и в какой-то миг показалось, что трактор вновь сменил место своей дислокации, но молодых людей это уже не волновало. Поспорить в скорости с мощным «Норд Шеви» тот ржавый исполин вряд ли бы смог. Машина неспешно двигалась на второй передаче по узкой грунтовой дороге и маневрировала между размашисто торчащими со всех сторон ветками с черными пятнами пернатых созданий. Обратный путь тянулся мучительным избавлением от гнетущих образов старого мира, еще более пугающего при непосредственном контакте с ним. Мучимая противоречиями между поиском знаний и страхом перед всем неизведанным парочка вынужденных путешественников не проронила ни слова, пока не выехала на спасительное шоссе. Асфальт дружелюбно встретил колеса настрадавшейся на грунте машины. Грохот подвески перестал довлеть над мыслями, сменившись приятным шипением шин.
Лия положила руку на колено Платона, демонстрируя свое одобрение их стремительного отъезда. Таким образом она лишала своего спутника всяческого желания возвращаться обратно, идти наперекор ее желаниям и интересам. Для пущей убедительности она поцеловала его в щеку и положила голову на крепкое мужское плечо. Появившийся от быстрой езды ветер развевал их волосы и перемешивал в вихре черно-золотистого счастья. Позади растворялись страдания бегства, боль одиночества и гул подземной камеры заключения. Впереди ждало то будущее, какое они сами смогут найти. Оставалось только просеять сквозь сито жизни всяческие проблемы, бедствия и опасности, поджидавшие на пути, чтобы в итоге от них осталась только чистое, отделенное от плевел счастье. Ведь пока живы мечты, живет и рожденная ими надежда.
Градусник путешествия.
Все происходит очень быстро, и жизнь в буквальном смысле проносится перед глазами, поэтому я решила записывать свои мысли и наиболее важные, на мой взгляд, события нашей обреченной поездки. В бардачке машины нашелся толстый пустой блокнот, некогда являвшийся книжкой техобслуживания фирмы «Норд». Его промасленные страницы предназначались для записей о гарантийном обслуживании и пометок механиков автосервиса, но благодаря тому, что машина хранилась в гараже и никуда до сих пор не выезжала, в моем распоряжении оказалось множество пустых страниц и шариковая авторучка, прикрепленная веревочкой к дорогой кожаной обложке с эмблемой автомобильной компании. Наверное, я единственная в мире девушка, уткнувшаяся с серьезным видом в блокнот технического обслуживания, но мне это нравится – делать не как принято обществом, расширять горизонты. Ведь именно этим мы сейчас занимаемся, несясь вперед, дальше, чем видят глаза. И я веду этот градусник, чтобы хоть что-то осталось в памяти, когда я совсем постарею. Раньше, в юности, у меня был красивый розовый блокнот, и я записывала туда всякую ерунду, не придавая значения смыслу этой девчачьей забавы, но теперь я осознала практическую ценность такого занятия – чтобы, будучи дряхлой и немощной, например, как та безумная хозяйка мотеля, я смогла взять свои записи и в буквальном смысле вернуться назад, прочитав обо всех прожитых мною мгновениях. Не сказать, что это избавляет от мук быстрого старения, но хотя бы отвлекает от самокопания и депрессии нескончаемой дороги бегства от приступов и смерти. Так или иначе, мы с Платоном мчимся к тому, чего больше всего боимся. Несемся с превышением скорости, считая, что побеждаем. Но нет, я в любом случае умру. Наверное, я единственный такой человек в мире старения от расстояний. У остальных есть туз в рукаве, план Б, страховка от безумия осознания смерти – они могут остановиться и, бесконечно долго отдаляя конец собственной жизни, хвататься за свет и тепло этого мира. Я же, наоборот, в страхе вынуждена бежать в лапы охотника, умело расставившего препятствия и ловушки, точно знающего, в каком месте следует ждать конца моего пути. Он не потеет и не устает от погони, а, наслаждаясь сладостным ожиданием, покуривает трубку или что там курят охотники. Ну ничего, мы еще посмотрим, чья возьмет. Каждый солнечный градус прожитой мною жизни вселяет надежду, вдруг в Александрии действительно найдется лекарство или хотя бы способ остановить зверя, живущего в моей голове.