Мое маленькое чудо с улыбкой до ушей и черным пушком на лысенькой голове. Сучит пухлыми маленькими ручками и торчащими из пеленок ножками. Растущий прямо на глазах комок свершившейся жизни. Кричит, если убирают далеко от матери, и снова улыбается и довольно урчит, когда возвращают на ручки. Если ты это читаешь, то вот каким было твое появление на этот солнечный свет, Альберт. Сплошная эмоция счастья, вспыхнувшая вдалеке и пронесшаяся сквозь пространство в наш бренный мир. Надеюсь, ты получишь все самое лучшее, достигнешь великих научных высот, совершишь какое-нибудь открытие и не умрешь никогда.
А пока что я нянчила тебя и пыталась все записывать заканчивающейся авторучкой в подходящей к концу книжке для техосмотров, переименованной в мой градусник. Но место еще оставалось.
Встав на ноги после родов, я почувствовала нарастающую мигрень. Никогда я еще не встречала новый приступ с такой радостью – ведь мой ребенок был уже в безопасности, да и сама я могла ходить и, если придется, бежать. Я поспешила на свежий воздух. Работы на огромных, диаметром в километр полях, избавили меня от головной боли в прямом смысле, но добавили ее в переносном. Совсем скоро мы собрали все овощи, высаженные поселенцами пятьдесят кругов солнца назад. Голодные жители наконец-то смогли наесться, почти полностью сметя собранные нами запасы, но еды все равно не хватало. К тому же половина всего собранного съедалась нами с Платоном для восстановления энергии, потраченной на огромные расстояния полевых работ. Хорошо хоть Альберт питался пока моим молоком.
Но жизнь летит так быстро, и ребенок растет на глазах. Пока мы пытались высадить новые овощи, он прибавил уже десяток килограмм, научился сидеть и даже ходить. Произнес первое в своей жизни слово «мама», и мы принялись усердно с ним заниматься, чтобы развить его интеллект. Попутно новые знания пришли и к нам. Как известно, в экстренной ситуации, когда необходимо искать выход из сложного положения, кора головного мозга начинает работать в несколько раз интенсивнее. И вместе с тем, как рос и умнел наш ребенок, вынуждены были интеллектуально омолаживаться и мы. Скормив ему пюре из остатков собранных овощей, мы с Платоном вынуждены были придумать систему быстрого выращивания новых. Идея пришла сама собой.
Мы набросали чертеж новой конструкции, взяли несколько жителей в помощь, срубили дерево и сделали из него высокий столб, который вкопали глубоко в яму. Потом насадили сверху железный обод с прибитыми к нему досками, торчащими в разные стороны, как спицы в колесе, только расположенными горизонтально и высоко над землей. С конца каждой такой доски мы спустили веревки и подвязали к ним большие, наполненные землей горшки с высаженными ростками картофеля, семенами помидоров и так далее. Сначала таких люлек для выращивания еды было штук пять, но позже жители деревни смастерили из дуба достаточное количество емкостей. Мы удобрили их и полили водой из колодца. Потом просто раскрутили получившуюся у нас карусель. Чтобы вся эта конструкция вращалась, достаточно было усилий одного человека. Еще двое должны были иногда приносить новую воду. Подвязанные на веревках горшки описывали круги вокруг столба и таким образом вырастала новая порция овощей. К определенному градусу цикл роста заканчивался, и вся деревня собиралась вместе, чтобы собрать свежие плоды. Мы дали название этому градусу – собботник, от слова «собирать». Он наступал раз в семь градусов. Потом в горшках меняли землю, сажали новые ростки и вновь запускали карусель, оставляя рядом с ней лишь дежурного человека, крутящего конструкцию. Был также составлен график, по которому жители деревни поочередно отстаивали свой пост. А выращенная таким образом еда стала называться «постной», и духовные последователи святого Альберта отныне ели только ее, считая это изобретение даром Всевышнего, а не нашей гениальной находкой.
Тем не менее мы привыкли жить бок о бок с отшельниками, растили сына с максимальным вниманием и теплотой, умиляясь тому, как быстро он рос. А когда Альберт научился ходить и стал убегать от нас, проблема его чересчур быстрого взросления обозначилась особенно остро. В столь нежном, но важном возрасте, когда каждый километр жизни критически важен для развития мозга, ни о каком продолжении поездки на автомобиле и речи быть не могло. Мы изо всех сил старались удерживать нашего непоседу на одном месте и обучать всему, что знали, умудряясь на короткие моменты отвлекать его подаренными жителями деревни игрушками. Наша комната оказалась почти полностью ими наполнена и превратилась в большую детскую. Но с каждым градусом Альберт становился старше и нуждался в более умных занятиях.