И мы стали рассказывать нашему разменявшему двенадцатую сотню километров сыну всю предысторию его столь молниеносного прихода в сей бренный мир. Мы остановились у обочины, дорога все еще оставалась пустой – какой дурак захочет ездить, но прилегающие поселки, судя по пыхтящим трубам заводов, кишели людьми. Однако в помощь нам была черная копоть из тех самых труб. Мы старались передвигаться под покровом особо сильного выброса, покрывавшего всю дорогу. К счастью, смог почти не рассеивался, и частенько мы ехали почти в темноте. И вот, стоя так в дыму, почти не видя солнца, мы объясняли нашему подростку, почему оказались в розыске и почему нельзя нарушать закон.
– Но ведь иначе бы ты умерла, – говорил он высоким, но уже с прорезающимися мужскими нотками голосом. – Вы не преступники.
– К сожалению, власти считают иначе.
Еще мы упомянули нашу случайную связь с каким-то подпольщиком и тайной полицией, хватающей бунтарей, – чтобы подготовить сына ко всевозможным сюрпризам, поджидавшим нас в Александрии, приятным и не очень. Проблемы и опасности взрослой жизни слишком рано набросились на него со всей своей мучительной неотвратимостью, но подросток мужественно их выдерживал, продолжая расспрашивать нас о мире и задавать вопросы, ответов на которые не знали даже мы.
Незаметно уроки умудренных жизнью родителей и растущего сына превратились в дискуссии равных людей. Например, он понимал, как работает автомобиль, но спрашивал, как именно из угля производят бензин. Мы этого не знали. Он разбирался в географии, геологии и химии, но спрашивал, что находится на темной стороне Земли. Мы точно не знали. Предположения о существующем там загадочном Шестом рейхе казались ему надуманными и недоказанными. Он узнал все о физике и расстоянии, но не мог понять, как работают наши браслеты, на основании чего они так точно отслеживают движение? Мы тоже не знали. И так далее.
Погруженные в занятия и бесконечные остановки под смогом, мы сделались угольно-черными. Но если руки и лица можно было отмыть в ближайшей реке, то с белой деревенской одеждой было сложнее. Ткань пропиталась копотью так сильно, что уже не отстирывалась. Даже машина почернела, превратившись из прекрасного красного жеребца в катафалк. Но это было нам на руку, ведь полиция должна была искать именно красный «Норд Шеви». Хотя мы все равно спрятали автомобиль за дорожными кустами, когда решили заглянуть в ближайший город в поисках нормальной одежды. С придыханием мы готовились показать сыну реальный мир с нормальными, образованными людьми. Он волновался, в точности как все дети перед поступлением в первый класс или на первый курс вуза. Стоя у нашего единственного имущества – автомобиля, уютного и безопасного, мы пожелали друг другу удачи и, взявшись за руки, пошли по ведущей от трассы дорожке, стараясь не привлекать излишнее внимание.
В отличие от нашего образцового Фрибурга, построенного, как выяснилось, ради красивой картинки для телеканалов и газет, все остальные города были похожи на трущобы из криминальных боевиков. Мы даже не запомнили, как называлось это поселение, но встретило оно нас высокими черными домами с забитыми досками окнами, грязью на улицах и голодными бродягами возле костров. Они так долго стояли на месте, что мерзли и, чтобы немного согреться, жгли свое имущество в стальных бочках из-под топлива. Можно ведь было просто прогуляться под вечно-палящим солнцем, получив от него тепло, но они не хотели – так сильно держались за свою жизнь, лишенные всяческого рассудка, переставали думать и что-либо понимать. Они не хотели тратить даже несколько метров, чтобы наброситься на нас в надежде чем-нибудь завладеть. Просто недоверчиво смотрели исподлобья, пугая мертвыми до глубины души взглядами. Совсем не то мы хотели показать Альберту. Испуганный, он шел между нами, не веря своим глазам.
– Так живут только бедные районы, – говорила ему я. – Когда мы приедем в столицу, там ты увидишь нормальных людей.
Мы продвигались вдоль одинаковых десятиэтажных почерневших бетонных зданий. В третьем по счету оказался долгожданный магазин, без витрин и рекламы, просто с маленькой вывеской за стеклянной дверью с надписью: «Магазин». Еще ниже была приписка: «Только по талонам». Мы с ужасом поняли, что стремительно нагнали розничный кризис, еще не дошедший до окраин страны. Пессимист расстроился бы, но, так как я старалась держать свой стакан наполовину полным, обрадовалась, что отсутствие у нас денег больше не создавало проблем.