— Как ты задолбал! — в сердцах выкрикнул я, швырнув в него параличом. Дмитрий осел на пол. Я огляделся по сторонам. Никто из соседей (на площадке были еще две квартиры) так и не вышел. Я вытащил у него из руки пистолетик, подобрал гильзы, пули. Наложил на него конструкт подчинения и сказал:
— Ты всё навсегда забудешь! Уходи!
Однако, прежде чем наложить отменяющее паралич заклинание, я на всякий случай пошарил у него по карманам. Из внутреннего кармана дублёнки, который застегивался на молнию, я вытащил плотный конверт, подписанный «А. К.». Открыв его, обнаружил свои фотографии и отпечатанный на машинке лист бумаги. Поспешно сунул его за пояс.
А потом… Потом заклинание отмены паралича, точнее отмеренный импульс «живой» силы, и вперёд:
— Уходи и всё забудь!
Дмитрий, как лунатик ночною порой, пошел вниз по лестнице на улицу.
— Замерзнет, — сзади буркнула Альбина. — Он же не застегнулся даже.
Она с maman стояли в дверях позади меня и наблюдали всю эту картину.
— Да и хрен с ним! — выругался я, заталкивая их обратно в квартиру. — Если бы не ты, он бы не пришел! Зря я тебя послушался!
— Грохнул бы их обоих и дело с концом! — добавил я вполголоса, приблизив своё лицо вплотную к её лицу. — Гуманистка!
Альбина отшатнулась от меня, обиженно сжала губы в гузку, шмыгнула кукольным носиком, закрыла лицо руками и бросилась на кухню. Maman поспешила ей вслед, бросив мне:
— Ну, вот! Зачем девочку обидел?
«Девочку?» — я мысленно плюнул и ушел к себе в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Уж мне было, чем заняться!
Неделя каникул до следующих выходных пролетела незаметно. В субботу я собрался ехать в деревню. Один. Без maman и Альбины. Зато с дубками на посадку. Снег еще не везде сошел, поэтому я дополнительно обработал полутораметровые саженцы «живой» силой, которая должна была дать дополнительную защиту от холода.
Извиняться в тот вечер я перед Альбиной даже не подумал. А она ушла к себе, не соизволив попрощаться.
«Значит, кому-то другому будет демонстрировать своё новое красивое белье», — подумал я и, к своему удивлению, не почувствовал никакого морального дискомфорта.
За всю неделю Альбина к нам так ни разу и не зашла, ни на ужин, ни утром перед работой за maman. Maman несколько раз порывалась со мной поговорить, но я отмахивался и поспешно сбегал в свою комнату.
Конечно, меня беспокоили некоторые неудобства, связанные с гормональным выхлопом. Всё-таки я уже привык пару-тройку раз в неделю ночевать у Альбины. А тут резкое отлучение от «сладкого», да еще молодого растущего организма… Но вот любовных томлений я, к своему удивлению, у себя совсем не наблюдал. Скучать скучал, но чтоб особо переживать, плакать в подушку… Даже со Светланой разрыв для меня прошел намного болезненней.
Вся эта ситуация продлилась до четверга. Maman наконец не выдержала, вечером после ужина решительно ворвалась в мою комнату:
— Нам надо поговорить, Антон! — грозно заявила она.
— Надо? Говори! — обреченно вздохнул я.
— Что ты делаешь с Алечкой? Она целыми днями плачет!
— Я с ней ничего не делаю, мэм! — открестился я. — То есть абсолютно ничего! Ну, а плачет постоянно, так пописает поменьше!
— Не хами матери! — взорвалась maman. — Девушка тебя любит! А ты… Ты…
— Она мне сказала, сколько ты на неё денег потратил! — вдруг переключилась она. — Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?
— В смысле? — не понял я.
— Тебе надо перед ней извиниться и немедленно! — заключила maman.
— И не подумаю, — отмахнулся я. Maman рыкнула на меня и выскочила из комнаты, хлопнув дверью.
Поэтому в субботу в Кочары я отправился один. Предварительно, еще в четверг, конечно, позвонил в лесхоз, предупредил Василия Макаровича о приезде.
Выехал я рано, еще семи часов не было и к 10 часам я уже подъехал к своей усадьбе. «Уазик» лесника традиционно ждал меня у ворот Селифана. Я подъехал к нему, вышел, стукнул пару раз в калитку:
— Хозяева! Выходите, саженцы приехали.
Мы выгрузили 8 саженцев. Четыре Василий Макарович сразу отложил себе. Он протянул мне спецовку — штаны и куртку:
— Надевай, чтоб не замараться!
Селифан вдобавок вручил еще почти новую телогрейку.
Я отогнал машину к своему дому, выгрузил оставшиеся четыре дубка. Планировал посадить их по углам внутри периметра забора. Лопату взял с собой из гаража.
Зашел в дом, чтобы переодеться и с удивлением замер. Сзади в спину меня толкнул Василий Макарович.
— Входи, входи! — хохотнул он. — Тут твоих еще с тысячу рублей у меня оставалось, вот я и прикупил тебе холодильник да телевизор. Думаю, пригодятся. Телевизор в горнице.
На кухне красовался холодильник «Свияга». Красота! Я скинул сапожки, прошел босиком по холодному полу в комнату. В комнате на тумбочке стоял новенький «Горизонт».
— Хочешь, можешь включить, — предложил с улыбкой лесник. — Антенну мы тебе установили.
Мачту телеантенны я на улице заметил, только не придал этому значения.
— В комнатах кровати поставили, — сообщил Селифан. — Можешь даже сегодня заселяться. Только печку протопить надо.
— Протопим, — кивнул я. — Как экзамены сдам, так и заселюсь.
