– Куда? – спросил Одед. – В "Подвал"?
– Можно и в «Подвал». Какая разница куда? – таинственно присвистнул Хен.
Юноша тревожно нацелился ему в лицо. От такого, как этот безбашенный заводила, можно было ожидать походов куда угодно, даже в публичный дом. Правда, после их школы даже самый грязный бордель мог показаться почти что раем, но, все равно, Одеду было дурно и представить себе такое.
– Куда ты надумал меня повести? – спросил он с неприкрытой подозрительностью.
– Я же сказал: пошли в "Подвал"! – порывисто отрезал Хен.
– Знаешь, иди туда сам, если хочешь! – запротестовал Одед и даже хрипло закашлялся. – У меня нет никакого желания выпивать сейчас в «Подвале», или в каком-то другом месте. Это – не то, что заставит меня забыть Галь. Если ты не способен понять это, то хотя бы прими как данность! Ты, по-моему, вообще не способен понимать душевные тонкости других.
У Хена, план которого по отрезвлению Одеда был невероятно дерзок, спина покрылась легкой испариной. Он понял, вел себя с ним слишком грубо, чем лишь вызвал обратную реакцию. С другой стороны, с его сутулых плеч свалилась целая гора, так как с агрессией, направленной на товарища, он выплеснул и свою боль.
– Ну конечно, куда уж мне! – проворчал он, нацелив взгляд куда-то в сторону. – Я ведь просто чурбан, который слишком заботится о друзьях, особенно неисправимых. В этом плане мы с Шели – два сапога пара. Кстати, я, собственно, пришел чтоб рассказать тебе самое важное. Ты будешь в шоке, – добавил он, чем вновь привлек внимание Одеда. – Шели сегодня порвала с Лиат. Бесповоротно. Они ужасно поругались, и на этом все закончилось.
Глаза Одеда чуть не вылезли на лоб. Он попросил узнать подробности, и Хен рассказал ему, как все случилось, не забывая подсовывать шпильки в адрес Лиат, вдруг возымевшей к нему и Шели небывалые претензии, и не постеснявшейся шантажировать состоянием здоровья Шахара. Хорошо еще, что у Шели хватило ума не поддаться ей и поставить ее на место. Правда, потом ей стало очень тяжело, но он, Хен, рад, что она избавилась от этой подлой манипуляторши с ее не менее подлой историей.
– Я тоже давно разочаровался в Лиат, – проговорил после короткого молчания Одед, сделав еще глоток чая из кружки. Ему не хотелось вспоминать об их проклятом поцелуе в ночь той вечеринки, и потому он не вдавался в уточнения. – Я знаю, что она очень подлая. И, все же, в каждой спекуляции, как ты выразился, есть только доля спекуляции. Может быть, в чем-то она оказалась права насчет вашего отношения к ним с Шахаром.
– Если она называла себя нашей подругой, – возразил Хен Шломи, – то должна была войти и в наше положение. Мы с Шели больше не в состоянии быть заложниками дружбы к такому количеству людей, каждый из которых тянет нас на свою сторону. Дайте нам глоток воздуха! Я считаю, что мы и так сделали для каждого из вас намного больше, чем должны были. Это – то, что нас сломило, окончательно. Довольно!
Он произнес это болезненно и глухо, после чего, с тяжким вздохом, уставился в стенку.
Одед смущенно промолчал. Вышесказанное могло в равной мере относиться к нему тоже, и он не хотел провоцировать друга на потенциальный разрыв отношений и с ним.
– А как там Шахар? – спросил он чуть-чуть погодя.
– У него своя головная боль, – скривился Хен. – Эта уродка наплевала на всех и вся. Она почти переселилась в его дом. Представляешь, как мама его рвет и мечет? Но сам Шахар, – продолжил он, недоуменно разводя руками, – кажется, весьма спокоен. Или он ничего не понимает, или не хочет понимать.
– Что именно?
– Что всем нам было бы гораздо проще, если бы он вернулся к Галь! – выпалил на одном дыхании Хен, не обратив внимания на то, как Одеда всего передернуло. – Скольких лишних скандалов, слез, страданий и дрязг мы бы избежали, сколько дров не наломали бы, если б этот идиот вовремя возродил их роман! Тогда б и Галь не исключили, и Лиат узнала бы свое истинное место, и Шели б с ними не поссорилась… Увы!
– Увы! – как эхо подхватил Одед Гоэль.
Вдруг он почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось. Неосторожные слова товарища открыли ему глаза на ту жестокую истину, о которой он, правда, всегда подспудно знал, но не смел сознаться в ней самому себе. Если всем сразу стало бы лучше от возвращения Шахара к Галь, то, прежде всего, это спасло бы саму Галь. Это то, что вырвало б ее из тьмы, которая ее неумолимо затягивала. Ибо все ее безумства, деградация, скотское отношение к нему и к другим развились именно на почве их разрыва с Шахаром, как будто бы, благодаря их с Шахаром любви, для нее имело смысл проявлять все свои прекраснейшие качества и таланты. Как только Шахар вышел из игры, этот смысл пропал. Теперь, для того, чтоб вернуть Галь к самой себе, возродить ее к жизни, было необходимо вернуть ее Шахару.
