— Да, но визит к вам — инициатива мистера Степанова, — осторожно заметил Розен. — Я благодарен внешнеторговому объединению, у меня прекрасные отношения со всеми работниками ваших фирм; компетентные, доброжелательные специалисты...
— Значит, ко мне и моим коллегам у вас просьб или пожеланий нет? — уточнил Савин. — Что ж тогда Дмитрий Юрьевич панику наводил? Ладно, чаю попьем, так или иначе время для вашего визита я освободил, бюрократы, все по минутам норовим расписать...
— Конечно, какие-то проблемы есть, — испуганно посмотрев на Степанова, сказал между тем Розен, терзая свои маленькие руки, — но они так незначительны, что я даже не знаю, можно ли вас ими тревожить...
— Если пришли, тревожьте, — сказал, улыбнувшись, Савин.
— Да, но это никак не должно бросить тень на работников вашего объединения, господин министр, речь идет всего лишь о сроках платежей.
— Вы хотите иметь резерв во времени, чтобы получать в банке процентные отчисления со всей суммы?
— Нет, нет, процентные отчисления меня не волнуют, только резерв во времени!
— Странно, — сказал Савин, обернувшись к Степанову. — Первый бизнесмен, которого не интересует прибыль! Даже нас вопросы прибыли заботят куда уж как... Степанов повернулся к Розену.
— Иосиф Львович, я предпочитаю — да и министр тоже, полную откровенность. Конечно, вас интересует прибыль, и резерв времени вам нужен, необходим прямо— таки, так что называйте кошку кошкой...
— Да, но господин министр может подумать, что я жалуюсь! А те господа, с которыми я имею дело, вправе на меня обидеться, — Розен был явно испуган происходящим; проблема уровней, снова подумал Степанов; как всегда, я принимаю желаемое за действительное, малышка привык работать ползуче, эдакий вкрадчивый коробейник; да и, наверное, не понимает, почему литератор дружит с министром, это не по правилам, у них такого нет, все живут по своим сотам, как пчелы.
— Александр Иванович понимает, что вы не жалуетесь, поэтому формулируйте свои пожелания, главные вопросы можно обговорить прямо сейчас, детали решите в объединении...
— Да, но я просто хотел сказать, что мне очень приятно... — Розен совсем смешался. — Такое внимание... Бели бы еще можно было как-то помочь со сроками платежей... Станки идут очень хорошо, их поставляют в сроки, но, когда я получу резерв во времени и в результате этого лишний процент, можно будет построить хорошие складские помещения, появится маневренность в торговых операциях...
Савин сразу же спросил:
— Вы купите землю под склады? Или намерены арендовать?
— Конечно, купим, — ответил Розен, — на аренде я пущу по миру своих детей, никаких гарантий.
— Разумно. — Обернувшись к одному из заместителей, Савин попросил: — Евгений Васильевич, свяжитесь с нашими банкирами, надо, чтобы они проработали этот вопрос с господином Розеном... Как, кстати, ваш советский содиректор? Понимает толк в деле?
— Замечательный работник, — ответил Розен. — Им можно гордиться, такой он компетентный...
— Еще что? — спросил Савин. — У вас только один вопрос? Больше ничего?
— Ну, я, конечно, хотел бы, если вы не возражаете, затронуть вопрос о цене на станки...
Савин рассмеялся.
— С этого бы и начинали, мил человек... Я все ждал, когда вы к главному подойдете, боялся, не успеете, у меня через десять минут совещание... Если гарантируете рынки, цену мы поднимать не станем, хотя вы наверняка знаете, что японцы и французы пересмотрели ставки на аналогичные машины. Зависят от вас: дадите хорошую конъюнктуру, поддержим, обещаю. Что будет через год, отвечать не могу, бог даст день, бог даст пищу...
— Да, но и год был бы для нас крайне важен, господин министр! Если этот вопрос можно считать решенным, я очень вам благодарен, советские стайки еще скажут свое слово на континенте, это ж такая пропаганда...
— Бизнес это, а не пропаганда, — ответил Савин. — Пропаганда — если б мы бесплатно давали, за здорово живешь, а мы теперь взрослые, находимся в стадии наработки самоуважения, так-то вот...
Подали чай с печеньем и шоколадом; поговорили о том деле, которым занимался Ростопчин; хорошо бы, заметил Степанов, организовать экспозицию картин и книг, которые князь вернул на Родину; можно сделать буклет для всего мира; Савин улыбнулся; «Сначала выбей в Госплане фонд бумаги и договорись о хорошей типографии»; «Это интересное дело, — согласился Розен, — купят во всем мире, потому что красиво, да и сенсация»; прощаясь, Розен сбивчиво благодарил, натыкался на стулья и не знал, куда деть свои маленькие руки; министр подарил ему и Степанову по маленькому, очень красивому макетику станка, сделанному как миниатюрная настольная лампа. Розен сказал, что такую замечательную вещь можно запустить в конвейер как сувенир даст немедленную прибыль; валяйте, засмеялся Савин, можем уступить лицензию.
