Автостопом до алтайского яка полностью

Между тем, девчонку оттесняют к столу, и один из парней, заговаривая словами, заваливает её спиной на его поверхность. Она сначала не понимает, думая, что это шутка, пытается встать, но намерения у всех серьёзные, и это написано на лицах. На всех шести лицах. Она начинает кричать и отбиваться руками, всё сильнее и сильнее. Парень прижимает её к жёсткому краю стола, навалившись пухлой ширинкой на живот.

– Держи её, … (шлюху)! – кричит тот, что сверху. Ей удаётся ударить его ладонью по голове, после чего он наотмашь, звонко и гораздо сильнее бьёт её по лицу кулаком.

– Ай! – кричит она, и из разбитой губы начинает капать сочная алая кровь.

– Держи, говорю! – зло кричит парень остальным.

С двух сторон на неё наваливаются ещё двое, хватая за руки, и заваливают спиной на стол. Пыхтя и торопясь, парень расстёгивает ширинку и задирает девчонке платье. Бежевое, в лазуревых васильках. Он сдирает с неё белые трусы, оставляя на бёдрах красные полосы своими ногтями.

Девчонка отбивается и кричит уже в полный голос.

– Заткните её уже, – деловито цедит парень сквозь зубы и наваливается сверху, грубо тыкаясь в её промежность членом, зажатым в руке.

Девочка сопротивляется, как может, отбрыкиваясь ногами и крича, и получает ещё один удар по лицу – кровь размазывается по щеке блестящим алым пятном.

– Не надо! – кричит она. – Нет!

Ещё двое зажимают ей ноги, и осознание того, что сейчас произойдёт, рождает отчаяние такой силы, что девчонка воет в полный голос.

– … (член) с тобой, ори. Всё равно никто не услышит, – ухмыляется парень и резко наваливается сверху, достигая своей цели.

– А-а-а! – кричит девчонка истошным нечеловеческим голосом.

– Резинку одень, – советует ему один из парней. – Вдруг она заразная.

– Да какая на … (член) заразная? Целка ещё, – довольный констатирует тот, кто сверху, начиная интенсивно двигаться.

Он насилует её во всех смыслах, и не только физически. Задавливает психологически так, что следующему она достаётся уже безвольная, обмякшая – не приходится даже держать. Русая коса растрёпана, взгляд пустой, всё в крови. Платье разорвано у плеча, обнажая беспомощную тонкую ключицу и яремную пульсирующую вену на шее.

Я смотрю на всё происходящее молча.

– Теперь она начнёт мстить мужчинам. Всем. Попутно уничтожая себя, – поясняет Джая.

– Не сможет простить себя за наивность, что позволила привести себя в это место, да? – спрашиваю я риторически. «Чо за дура… Припёрлась с толпой пацанов в заброшенное здание… Дура на всю свою голову… Таких уничтожать надо за тупость, а не просто насиловать. Сама виновата», – слышу её будущие мысли у себя в голове.

Этим она и будет заниматься: уничтожать себя. Разными способами. Физическими, и не только. Её убеждения повернут жизнь на дорогу методичного самоуничтожения.

– Почему она пошла за ними? – вопрошаю я.

– От неуверенности в себе, – отвечает Он. – Не хватало человеческого внимания. Хотелось признания себя в компании пусть даже пацанов.

– Всё от недостатка любви, – понуро цитирую я Его же. – Что делать будем?

– Исцеляй, меняй, прощай себя, – поучительно перечисляет Джая. – Отпускай, завершай…

– Наивысшим и наилучшим… – поддакиваю я Ему, произнося это себе под нос.

– Точно! – Он делает акцент, ткнув пальцем в воздухе.

Ладно… Хорошо… Попробую это… как его… «пыщ-пыщ»…

Шестеро парней, девочка и заброшенное промышленное здание. Всюду грязь, в окнах разбитые стёкла, расписанные грубым граффити стены. Солнце освещает полы белыми пятнами. Чёрные тени по углам…

Девочка одета в трикотажные грязные штаны с висящими коленками и в замусоленную на локтях и груди серую толстовку с капюшоном, накинутым на голову. На босых ногах большие чёрные калоши, которые болтаются при ходьбе. Одно слово – пацанка.

– Ну и чё мы сюда припёрлись? – уверенно вопрошает она у остальных, смачно сплёвывая на грязный пол.

– Куда ещё идти-то? – отвечает ей один из парней.

На улице начинается дождь, быстро переходящий в ливень. Помещение, хотя бы, спасает их от холодной воды, падающей с неба.

Беспризорники. Вечно грязные, вечно голодные, и она – одна из них. С лёгкостью запрыгивает на стоящий посередине помещения грязный стол, не заботясь о чистоте, и сутуло сидит, помахивая ногами. Калоши падают – сначала одна, потом – другая.

– Слушай, Хвостик, – обращается к ней один из парней. – Как насчёт перепихнуться?

«Хвостик» – это её кличка, и она на неё отзывается. Видимо, кличка получена из-за вечно собранного в хвостик тощего пучка волос на затылке. Или потому, что вечно следует за пацанами. Как хвостик.

– С тобой чё ли? – с насмешкой спрашивает она, обращаясь к парню.

Тот приближается к ней вплотную:

– Ну да, со мной. И не только, – и прижимается к ней, всунувшись телом между коленками.

Настроение у девчонки резко меняется. Она приближает к парню своё лицо, левой рукой берёт за грудки и, провернув кулак против часовой стрелки, грубым голосом членораздельно говорит: