…Утром, когда мы с Антоном ещё сидим у костра, рядом внезапно вырастает белый конь, и верхом на нём сидит тот самый алтаец, который рассказывал, как он хотел проучить браконьеров. Рядом стоит небольшая светлая собака.
Алтаец сидит в седле, как влитой. Кажется, он повелевает конём, не используя поводьев, а только силой мысли. Смотрит на нас, узнаёт:
– Опять вы?
– Здравствуйте! – очень рада его видеть. – Вот, соскучились, не смогли не вернуться, – говорю первое, что пришло в голову.
Он смотрит на нас с высоты коня – статный, уверенный в себе и спокойный. Антон протягивает руку к собаке, но та недоверчиво обнюхивает его пальцы и не даёт себя погладить, отступая в сторону.
– Какие же вы красавцы, – не могу скрыть восхищения. – Так это Ваш конь! Он пасётся там, наверху, да?
– Да, – односложно и спокойно отвечает его колоритный всадник.
Конь смотрит на нас таким же умным взглядом, как и собака. Они все втроём – всадник, конь и собака – как одно единое целое, сливаются в одну общую гармоничную картину. Незримым движением всадник пускает коня шагом – тот медленно проходит мимо и переходит неглубокий ручей. Собака бежит следом. Исчезают в глубине тропы так же внезапно и быстро, как появились. Жалею, что не пригласила к костру. Эх, Оля. Позднее зажигание…
Завтра ночью обещают минус девять градусов мороза. Звучит «заманчиво».
Тебе мешают не те горы впереди, на которые ты должен взобраться, тебе мешает камушек в твоих ботинках (Мохаммед Али).
В который раз собираемся и выходим на дорогу. На этот раз машина ловится на удивление быстро – это грузовичок. Крепкого жизнерадостного мужичка, который выбирается из кабины, чтобы помочь закинуть рюкзаки, зовут Пётр. Антон залезает в кузов вслед за рюкзаками, а я сажусь в кабину. За рулём сидит парнишка, и у него немного нервный вид. Сам прямой и напряжённый, как струна.
– Привет! – здороваюсь с ним, протягивая руку. – Оля.
– Здрассстье… – отвечает, – Иван.
Оказывается, Пётр обучает парнишку вождению:
– Мы едем за балками, а потом возвращаемся в Усть-Сему: айыл будем строить. Там, где альпинисты всегда стоят.
– Усть-Сема? Ух ты, я ж там жила в палатке! – воплю я.
– Левее держи! – говорит между тем Пётр Ване. – Не лезь на обочину. – И мне: – в палатке?
– Ну да. Игорь там хозяин.
– Точно, Игорь.
– Привет ему передавайте! Починил ли он электрогенератор, интересно? – я так радуюсь, как будто знаю этого Игоря не всего три минуты своей жизни, а несколько жизней прошлых.
– Вот к нему и едем, – и опять Ване: – Коровы идут, видишь? Заранее притормаживай. Притормаживай… Тормози!
Мы останавливаемся: прямо на дороге в философской задумчивости стоит корова. Ей так удобно. Она стоит поперёк, загородив собой полторы полосы. Рядом бродят её товарки.
– Коровы, так же, как и лошади, – поясняет Пётр для нас обоих, – могут внезапно кинуться под колёса, даже когда идут по обочине. Ни с того, ни с сего. Поэтому лучше проезжать мимо них максимально медленно.
Интересно, что он говорил Ване, увидев нас? «А это – автостопщики, их можно и подвезти»?
Пётр напоминает моего инструктора по вождению. Его тоже звали Пётр. Пётр Владимирович. Ох и намучился он со мной… Хороший дядька, кстати: ни разу не матюгнулся, всё интеллигентными словами выражался. «Ещё раз знак не увидишь, будешь останавливаться возле каждого и тряпкой его протирать, ясно?» – бывалоча говорил мне, нахохлившись на своём инструкторском месте. Или резко давал по тормозам, когда я пыталась проскочить перед автобусом – тоже без матюгов, но с криком: «Да я со своим стажем в тридцать лет и то не рискнул бы!». Маты на вождении я услышала только однажды – когда прямо перед нами у обочины припарковался грузовик, вопреки знаку «Остановка запрещена», Пётр Владимирович высунулся в окно и научил меня, таки, полному набору водительских отборнейших ругательств, адресуя их тому водителю.
Вспомнилась одна рассказанная им история, как притормозил он однажды на светофоре, и в зад его машины влетела другая. Подходит – а там девушка за рулём. Увидела его и давай смеяться: хохочет, остановиться не может. Вышла из машины, на капот повалилась, а сама ржёт, аж за живот держится.
– Чего смеёшься? Я сейчас ГАИ вызову! – заругался Пётр Владимирович.
– Пё-ё-ёты-ыр… а-ха-ха! Влади-и-имирови-и-ыч… Вы что, не узнаёте меня? Это же Вы меня учи-и-или… А-ха-ха!
– Ты по всему городу, что ли, за мной ездила, чтобы затормозить?
Учил он хорошо, но свои водительские права после получения я убрала куда подальше. Целее буду, не говоря уже об остальных.
И вот мы едем, и я понимаю, что имею шанс поднатореть в практической езде, хоть и виртуально. Мы медленно трогаемся, едва не заглохнув, и мягко объезжаем коров. Понимаю, что я сейчас – отвлекающий фактор для водителя, но Пётр что-то спрашивает, и мы продолжаем говорить. Что ж. Излишнее внимание инструктора тоже может напрягать водителя, и, возможно, для парнишки так даже лучше.
