И, наконец, красный корень, он же копеечник забытый или чайный. Другое его название – медвежий корень – дано за то, что его поедают медведи, восстанавливаясь после зимней спячки. От «мужицкого бессилия», при женских болезнях и ещё от стапицот болезней. Корень такой длинный, что раньше его тянули из земли лебёдками или конями. Растёт только в диких условиях, поэтому иначе как реинтродукцией, то есть выращиванием и переносом растения в те места, где оно раньше произрастало, его не возродить. Считается, что красный корень – очень хорошо тонизирует, но и может нормализовать сон. Ну, и раз уж он красный, то, само собой, «работает» с кровью, улучшая её состав. Корень настолько сильный, что в чистом виде пить отвар из него категорически нельзя – только подливая в чашку, как заварку.
Ну и кроме этих: ещё примерно две тысячи растений, сотня из которых является эндемиками, то есть теми, что произрастают только здесь, на Алтае и больше нигде в мире. Какую из алтайских трав не возьми – все от опухолей, бесплодия и целого перечня болезней, и они абсолютно не похожи друг на друга по внешнему виду!
Вот и Шебалино. Выходим на въезде в село. Ошалевший от неравномерной езды Антон выпрыгивает из кузова и достаёт следом рюкзаки. Благодарим, прощаемся. Грузовичок уезжает.
– Тебя там не укачало? – интересуюсь между делом. – Просто парнишку обучали езде.
– Ах вот оно что! – понимающе кивает слегка помятый Антон.
Он рассказывает, что есть такое понятие, как «экстремальный автостоп» – это когда людям приходится ехать в очень стрёмных условиях. Например, один парень застопил машину, в кузове которой были телята, и всю дорогу ему пришлось держать рюкзак тесно прижатым к себе, потому что телята на нервной почве не только мотылялись от стенки к стенке, но ещё и дристали жижей «против ветра на три метра, не считая мелких брызг».
Мы заходим в первый из магазинов, чтобы купить по мороженке, но морозильник накрыт вчетверо сложенным покрывалом.
– Света нет, – продавщица говорит так сердито, как будто это мы его отключили.
– И что? – спрашиваю я, не понимая. Неужели нельзя быстренько открыть морозильник, чтобы достать два стаканчика с мороженым?
– Пошли, – говорит Антон.
Да почему «пошли» -то?
Ситуация проясняется во втором магазине. Там такая же картина: морозильник накрыт покрывалом. Продавщица объясняет мне:
– Когда света нет, то морозильник открыть невозможно. Электроника.
Вот блин. «Чем лучше – тем хуже», называется…
Идём по дороге, через село. Каждый встречный говорит, что «маральник будет на следующем повороте». Так происходит трижды. Я уже не подхожу к людям, чтобы спросить деликатно, а ору издалека, начиная со «Здравствуйте!», – так быстрее.
Наконец, нужный поворот найден, но дорога идёт в гору.
– Анто-о-он, – изнемогаю я в очередной раз.
– Что? Опять сушек?
– Давай попросим у кого-нибудь, чтобы оставить рюкзаки во дворе…
– Во дворе?
– Ну да, пожалуйста…
Я так делала с велосипедом в своё прошлое путешествие, когда нужно было зайти в магазин. Как раз во дворе, который стоит у развилки, вижу мужика: какое-то время он смотрит на нас, потом мотает головой, как бы говоря: «Делать людям нечего», махает рукой, изображая жестом абсолютную безнадёжность и поднимается по ступенькам крыльца в дом. Одет по-простому: в трико и футболку, на голове – панамка. На крыльце я его и ловлю своим горластым «Здравствуйте!».
– Скажите, пожалуйста! – кричу через забор, видя, что он остановился и смотрит на нас. – Можно ли оставить у вас рюкзаки? Мы только до маральника и обратно…
– Рюкзаки? – переспрашивает он.
– Да, – говорю я и добавляю на выдохе уже тише: – А то я щас сдохну.
– Да оставляйте, – соглашается он и показывает рукой: – Вон там, возле сарая можете поставить. Чего там смотреть-то на этих маралов…
Заходим в калитку и ставим оба рюкзака на деревянный настил возле сарая. Беру с собой воду.
– А пустят нас? – спрашивает Антон у хозяина дома.
– Да пустят, если попросить, – отвечает он. – Это, конечно, частная территория. Скажете, зачем идёте, да и пустят. Чего не пустить-то, – приговаривает он, поправляя на голове мятую панаму защитного болотного цвета.
Дальше мы идём по дороге к маральнику – она гравийная. Сверху жарит солнце. Чем выше мы поднимаемся, тем более впечатляющий открывается вид на село Шебалино, если обернуться. Довольна тем, что идём налегке. Вот были бы у рюкзака ножки – цены бы ему не было, прав был Джая…
Вскоре дорога упирается в металлические огромные ворота, справа и слева от которых идёт забор. Рядом с воротами мужики строят айыл, – двое похожи на русских, двое – на алтайцев.
– Можно пройти? – бодро спрашиваю их. – На маралов посмотреть хотим.
Нас изучают внимательными взглядами.
– Да проходите, – говорит тот, который алтаец.
