Мы все, затаив дыхание, ждали нашего врага. Отсюда было хорошо видно округу. Позади нас, вдалеке, виднелся большой лес. На юге было видно Мотерхольм, обнесённый стеной. Отсюда было видно его высокую смотровую башню. Наш же противник должен был прийти по дороге с запада, прямо по той, которой недавно шли мы. Вернулись разведчики, доложили, что противник идёт на нас и должен уже скоро подойти.
Они показались примерно через полчаса. Их доспехи ярко сияли на солнце, шли они размеренным, уверенным шагом. Позади роты шли и добровольцы, на вид чуть больше сотни. Эти уже были, как и наши, кто-чем вооружён. Эх, вот это сейчас начнётся!
Мы дали подойти им поближе, чтобы стрелы наверняка пробивали их бронь. Отто и Рик дали команду одновременно. Мы встали, и с боевым кличем принялись расстреливать неприятеля. Надо отдать им должное — они ни на секунду не замешкались и устремились вперёд. И могу сказать, что бежали они очень даже быстро, несмотря на вес своих доспехов. Наши ребята из добровольцев тоже подались чуть вперёд, чтобы не дать врагу подобраться к нам.
Послышались первые крики раненных. Град стрел накрыл противника, мощь наших луков позволяла запросто прошивать доспехи врага. Кажется, я в кого-то попал первой стрелой. За ней тут же полетела вторая, потом третья. Мы стреляли так быстро, как могли, особо не целясь. Отто стрелял с такой скоростью, словно сам бог охоты в него вселился. Наша пехота кричала и улюлюкала, когда первые жертвы, коих было не так уж и мало, пали замертво.
Однако враг приближался. Они бросились врассыпную, прикрыли своими мечами жизненно важные места, даже утыканные несколькими стрелами они продолжали бежать вперёд. Несмотря на все наши усилия, мы разбили почти всех добровольцев и чуть больше половины варенхеймцев. Дело дошло до рукопашного боя, и тут все были уверены, что наши ребята никак не выдержат. Отто приказал нам выдвинуться вперёд, встать практически в упор к нашей пехоте, которой велел сесть и просто прикрыться щитами.
У меня колотилось сердце с такой бешеной скоростью, что я бы не удивился, если бы оно просто выскочило из груди. Я следовал за командиром, который попросту вскочил на присевших солдат заднего ряда и практически в упор расстреливал вражину. Мне и остальным нашим удалось повторить его манёвр, и мы быстро смогли разбить врага на нашей стороне.
Когда противник на нашей стороне пал, мы обратили внимание на фланг Рика. И ужаснулись. Варенхеймцы с лёгкостью пробили оборону пехоты. Повсюду лежали отрубленные конечности, кровища, и уже почти добравшийся до наших лучников озлобленный враг. К сожалению, мы далеко отошли от ящичков со стрелами, а в наших колчанах почти не было стрел.
Отто ринулся в сторону Рика, стреляя на бегу и отдавая приказ перейти на ближнее оружие. От нашей пехоты не было никакого толку, как и от лучников «Красного полёта» в ближнем бою, мы тут единственные, кто хорошо владел оружием. Я не мог стрелять на бегу, ещё в своего попаду, так что я достал меч и со всех сил мчался вперёд, спасать своих союзников.
Противников осталось совсем немного, когда мы подоспели на помощь, но они успели уже положить немало красных. Я встретился взглядом с ближайшим противником и у меня чуть сердце в пятки не ушло. Мне показалось, что это уже был не человек, в его глазах было дикое безумие, не предвещавшее ничего, кроме смерти. Однако, как бы там ни было, моё тело уже прекрасно знало, как себя нужно вести. Я увернулся от широкого удара соперника и воспользовался своим преимуществом в скорости, в прыжке воткнув меч в его грудь.
Только я подумал, что один готов, как он левой рукой схватил меня за горло и, тяжело рыча, поднял меня над землёй. «Вот это силища!» — подумал я. Я провернул свой меч у него в груди, но он совершенно не обращал внимания на боль и уже отвёл руку с мечом, чтобы насадить на него мою голову.
Не успел я испугаться, как рядом сверкнул чей-то меч и отрубил моему сопернику руку вместе с мечом. Тот взвыл от боли, но не отпустил моё горло, наоборот, даже сжал с такой силой, что стало невозможно дышать. Второй раз сверкнул меч и лишил здоровяка головы. Я смог наконец-то разглядеть своего спасителя — это был Гризвольд. Стоило догадаться — кто ещё обладает такой силой, чтобы с одного удара отрубывать конечности, защищённые кольчугой.
Времени на благодарности не было, он даже не посмотрел в мою сторону и пошёл сражаться дальше. Большинство оставшихся варенхеймцев не обращали на нас внимания — они хотели забрать как можно больше жизней с собой. Я видел, как один из них, утыканный как минимум пятью стрелами смог перед смертью нанести ещё один удар, разрубив до половины одного из лучников Рика. Я смог добраться до второго своего противника, но тот не обратил на меня никакого внимания, и я, воспользовавшись моментом, нанёс удар ему прямо по сухожилиям ног, чем лишил его возможности нормально передвигаться. Он закричал от бессилия, понимая, что больше никого не сможет убить. Я воткнул ему меч прямо в затылок, и увидел второй его конец с другой стороны.
