— Азиэль, сейчас мы проведём один из древнейших ритуалов, — обратился ко мне старик. — Наша цель — пробудить Фарлонга, это древний энт, который с начала времён является хозяином этого леса.
Он указал на дерево-скульптуру. Неужели я был прав, и там действительно трон и на нем сидит деревянный человек?
— Этот ритуал проводят все друиды, а также кентавры, — продолжил мой друг. — В нем нет ничего страшного, но для того, чтобы ты смог пробудить Фарлонга, тебе необходимо принести в жертву трёх врагов леса.
Теперь он указал на три клетки и чашу. Ох, не нравилось мне все это. Я что, должен убить их всех? Если первых двух мне было попросту жаль и не хотелось причинять им вред, то последнего я боялся всеми своими поджилками.
— Так как у нас мало времени, да и ты не являешься кентавром или великим охотником, наши друзья сами их достали для тебя. Все, что тебе нужно будет сделать — это перерезать глотку дай-даю и тому лесорубу. С черным паразитом будет сложнее, но тебе дадут копьё, — он говорил обо всём этом с таким спокойствием, как будто мне надо было всего лишь в туалет сходить при посторонних людях.
Альбрус перевёл дыхание и продолжил:
— Как только ты приступишь, я начну произносить заклинание, которое будет взывать к Фарлонгу. Я останавливаться не смогу, так что тебе нужно будет сделать все очень быстро. Никаких задержек на жалостливый взгляд дай-дая, он вообще не поймёт, что ты собираешься сделать. Лесоруб, быть может, начнёт сопротивляться, так что стукни его, если понадобится. А паука проткни как можно сильнее в пасть и смотри на Дариуса — он подаст знак, что ты обезвредил паука. В его клетке находится поддон. Кентавры уберут тушку, и ты сможешь его достать. Содержимое вылей в чашу. Все запомнил?
— А отказаться можно? — дрожащим голосом спросил я.
— Ты с ума сошёл? — воскликнул друид. — Дороги назад нет, Дариус тебя самого в клетку запрет, пригодишься для другой жертвы. В чем проблема?
— Ты ничего не говорил мне про жертвы! — возмутился я.
— И что? — удивился он. — Значит, если тебе не платят за убийство, или если ты не воруешь ничего, то и убивать не будешь? Раньше тебя что-то не останавливала смерть невинных людей. Тем более, что эти далеко не невинные. Соберись, тряпка!
«С ума сойти можно, — подумал я. А раньше предупредить нельзя было?». Хотя, что бы это изменило?
— Нет, нельзя было, — спокойно сказал он мне. — Как-никак, но ты сам должен принять это решение, и принять его именно сейчас.
Я постоял несколько мгновений, посмотрел на клетки ещё раз. Ничего не изменилось в них за этот разговор. Человек так и не поднял головы, дай-дай так и стоял, паук продолжал пускать слюну. Я попробовал «заглянуть в себя». Я не чувствовал к ним жалости, особенно к чёрному паразиту или как там его. Мне нужно провести этот ритуал. Фарлонг, одно из древнейших существ нашего мира, может он сможет мне помочь? Что там образовалось внутри меня? Что за злобная сила, которую так боятся Альбрус и даже Дариус? Или не боятся, а им лишь интересно, и я просто для них подопытный? Как бы там ни было, это то, что я должен сделать. Я хочу попасть в академию. И если я должен для этого кого-то убить — пусть будет так.
— Начинай своё заклинание, — самоуверенно сказал я.
Альбрус тут же протянул мне длинный изогнутый кинжал. К удивлению, этот был металлический, даже украшенный изумрудами. После этого друид преобразился. В последний момент я заметил, что на нем точно такой же амулет, как носят все кентавры, и это именно из него произрастала броня! Надо сказать, Альбрус выглядел впечатляюще. У него, как и у Дариуса, вились тоненькие ветви, только не золотые, а зелено-коричневые. Шлем у него был в виде лосиной головы с длиннющими рогами. Как и в прошлый раз, он обхватил свой посох руками, склонил голову и начал произносить слова на неведомом языке.
Я подошёл к первой клетке с дай-даем. Открыл её, он не испугался, даже когда я взял его за руку. Он посмотрел мне в глаза самым жалостливым взглядом в мире и тихонько спросил: «Дай-дай?». Куда там нашим собакам-дворнягам из Лесной, что выпрашивают поесть! Этот маленький человек с огромными глазами был просто… Так, всё, хватит об этом. Я повёл его к чаше, он шел за мной, как ребёнок, которого мать ведёт за руку на прогулку. Я положил его грудью на край чаши и в спешке перерезал ему горло. Похоже, что из-за своей торопливости, я пробил ему гортань и вместо тихой смерти он начал захлёбываться собственной кровью. «Господи, даже это не смог сделать по-человечески», — осудил я себя.
После дай-дая пришло время убивать лесоруба. И с чего вот я взял и поверил, что это лесоруб? Только недавно меня Альбрус ругал, что я шёл на поводу у всего, что мне говорили чужие люди. А может, это он так проверяет, как я все усвоил? И что на самом деле, единственное мерзкое существо здесь не вот тот паук, а я? Я обернулся, посмотрел на чашу. В ней была красная кровь, такая же, как и у любого человека. Альбрус вполне хорошо отзывался о дай-даях, а я убил одного из них так просто.
— Какова твоя профессия, человек? — спросил я.
