После обеда распростился со своими дорогими друзьями и пан Байер. Хлебосольная хозяйка дома, по обыкновению, дала отцу и сыну в дорогу полные сумки снеди. Мальчики подарили Орлику по вещице на память; Барунка преподнесла гостю шнурок для шляпы, а Аделка, по бабушкиному совету, подарила ему розу, что дала ей когда-то графиня Гортензия.
– Но вы же говорили, что я стану носить ее у пояса, когда вырасту, – заупрямилась поначалу девочка. – Она ведь такая красивая!
– Если хочешь угодить дорогому человеку, то надобно отдать ему то, что мило тебе самой. Ты девочка, а девочкам как раз и пристало дарить гостям цветы. Так что не пожалей для Орлика розы.
И Аделка прикрепила цветок к его шляпе.
– Дорогая Аделка, уж и не знаю, убережет ли мой сынок эту розочку. Орел – птица дикая, в дождь и ветер летает по скалам и утесам, – предостерег девочку пан Байер.
Аделка вопросительно взглянула на Орлика.
– Не беспокойся, батюшка, – ответил мальчик, любуясь цветком, – когда я полезу в горы, он останется дома, в укромном месте, а по праздникам я стану прикалывать его к одежде. Розочка будет цела!
Аделку обрадовали эти слова. Никто не догадывался тогда, что именно она и есть та самая розочка, о которой станет мечтать Орлик и которую перенесет он со временем в свой край снежных гор и лесов. Там Орел будет всячески оберегать и лелеять ее, и любовь Аделки наполнит его жизнь блаженством.
XVI
Прошла Троица, которую бабушка называла «зеленым днем», наверное, потому, что весь дом, внутри и снаружи, украшали свежие березовые веточки, осенявшие собой и стол, и даже кровати. Миновали праздник Божьего Тела и День Иоанна Крестителя. Соловей в кустах не выводил больше свои трели, ласточки учили птенцов выпархивать из-под стрехи, на печи под бочком у кошки грелись родившиеся в мае котята, с которыми любила возиться Аделка. Ее курица Чернушка водила за собой подросших уже цыплят, а Султан и Тирл прыгали по ночам в воду и ловили там мышей, из-за чего прачки пугали друг дружку рассказами о водяном, что шалит возле Старой Белильни.
Аделка отводила вместе с Воршей корову Пеструху пастись на луг, ходила с бабушкой собирать травы или сидела с ней во дворе под липой, цветки которой бабушка тоже сушила, и читала ей вслух разные книжки. А по вечерам, когда обе они шли встречать школьников, надо было непременно заглянуть на поле, проверить, как подрастает лен. Бабушка любовалась обширными господскими нивами, радовалась тому, как наливаются золотом колосья, не могла отвести взгляд от волновавшейся под ветерком пшеницы. Она говорила Кудрне, обходившему дозором порученные ему угодья:
– Сердце радуется при виде этакой Божьей благодати! Только бы не было грозы!
– Да уж, парит знатно, – отзывался Кудрна, задирая голову к небу.
Когда все трое проходили мимо горохового поля, сторож обязательно насыпал Аделке в подол молодых стручков, успокаивая свою совесть тем, что пани княгиня против такого бы не возражала, «потому как любит и бабушку, и ее внучат». Барунка не носила больше сестренке куски лакричного корня и лакричные тянучки, которые покупала за один крейцер или получала в оплату от соучениц за помощь с немецким. Как только торговка черешней раскладывала неподалеку от школы свой товар, а это бывало каждый день, Барунка набирала себе ягод как раз на эту единственную монетку. Дорога домой пролегала через дубовую рощу, и ребята рвали там землянику – Барунка делала корзинку из бересты и наполняла ее для Аделки; когда же земляника отошла, то началась пора черники и орехов. Бабушка любила собирать в лесу грибы и учила внуков отличать хорошие от плохих.
Короче говоря, стоял конец июля, а в начале августа должна была приехать княгиня, а с нею и отец семейства. И конечно, дети с нетерпением ожидали конца учебы. Пани Прошекова проводила целые дни в замке, следя за тем, как идет уборка, и проверяя каждый уголок на предмет пыли. Садовник с ног сбился, бегая по саду и обследуя цветочные клумбы (что, если какой-нибудь цветочек растет неправильно?), газоны (что, если какая-нибудь травинка вымахала выше прочих? такую придется укоротить!) и кусты (что, если поденщики пропустили несколько стебельков крапивы? их надо без промедления выдрать и кинуть через забор!).
Всюду царила суета, связанная с возвращением хозяйки. Те, кому приезд ее сулил выгоду, радовались; кто-то, напротив, был недоволен. В семье управляющего с каждым днем нарастало беспокойство. Сам пан управляющий день ото дня становился словно бы чуть-чуть ниже ростом, а уж когда по имению пронеслось: «Завтра, завтра приедут!» – то даже снизошел до того, что ответил на льстивое приветствие одного из слуг, чего никогда не делал, пока оставался в замке за главного. Бабушка, желавшая пани княгине только добра, ежедневно молилась за нее; впрочем, в прежние времена ей не было бы, пожалуй, до ее приезда никакого дела, но, во-первых, вместе с княгиней возвращался и зять, а во-вторых, старушка кое-что задумала. Однако этим своим замыслом она ни с кем не делилась.
