Однако обещания, как бы нам ни хотелось, имеют свойство частенько не соблюдаться. Виолетта, в вопросе курения не бредившая эстетством, предпочитала, дабы не злить шефа, затягиваться сигареткой-другой вне стен душной квартиры. Стоя у парадной, в длинном багряном пальто с меховым воротником, добытым путем свежевания добротной лисички, с небольшой черной сумочкой на предплечье, вмещавшей только ключи, кошелек, телефон и помаду, в алых высоких сапогах, Виолетта, натянув на длинные худенькие пальцы тугие перчатки в цвет сапог, достала оловянный портсигар и вытащила из него обыкновенную толстую сигарету, которую с мастерством бордельной официантки закурила, после чего сделала пару глубоких затяжек и двинулась в уже опостылевший путь.
Проходя мимо фонаря-декабриста, Виолетта увидела лежащего на земле небольшого золотистого ретривера и остановилась. Собака была жива, но в ее потусторонних глазах читалось искреннее желание умереть. Красивая слегка волнистая шерсть все еще источала благородный свет, но стремительно превращалась в облезлые пучки. Это был кобель. Он истекал кровью. Лежал на брюхе. Виолетта, проявив интерес, опустилась на корточки, чтобы разобраться в причинах его ран. Пес не сопротивлялся, он был изнеможен и, казалось, не видел девушку. Повернув пса на бок, Виолетта заметила, что у него разгрызено брюхо, потроха вываливались наружу и присутствовали не в полном объеме. Вдруг внутри началось движение. Виолетта немного отодвинулась. Что там такое? ЧТО…Неожиданно из внутренностей пса выбралась гигантская уродливая крыса, сновавшая носом по сторонам и разнюхивавшая сладкий аромат дамского парфюма.
— Твою-то мать! — вполголоса произнесла Виолетта и поднялась. — Грёбаный падальщик! Как можно! Завидно, да, тебе, подонок? Не будешь таким, как он, так сожрешь лучше, чем всю жизнь завидовать!
Удручающее зрелище. Крыс изрядно постарался, уничтожив светлого диверсанта в стране кошмаров. Но как вообще здесь оказался золотистый ретривер? Неужели сам прибежал из своего уютного уголка с множеством красок…сюда…где из домашних животных самыми красочными являются тараканы, где крысы заменяют кошек, а собачий лай неотличим от людского. Непрошеный гость, забредший в царство смердящих червоточин в надежде подарить ему хоть немножко тепла и света. Павший воин, глупый смельчак, лучик добра посреди тумана страдания. Он обречен, крыс должен насытиться. Это сакральная жертва, обозначающая победу холода и тьмы. Впрочем, было бы удивительно, если б произошло иначе.
Виолетта, постояв еще пару минут, затушила сигарету и пошла дальше.
Чай она покупала в магазине в паре кварталов от дома. В очередном исключительно унылом гнилом углу, куда участковый заглядывал лишь для того, чтобы в очередной раз убедиться, что все мертво. На самом деле магазином то подвальное помещение, существовавшее в полулегальном статусе и похожее на экзотическую смесь из притона, курильни и помойки, назвать было трудно. Ничем не примечательный вход в дверной надписью «Хозпомещение» скрывал убежище одного из известнейших городских наркоолигархов Ву Лонгвея — единственного китайца в городе; и то, бледного, как голодный клещ. В его заслугам перед обществом, несомненно, можно причислить полное искоренение в городе синтетики. Вместо этого он подсадил всех бывших мефедронщиков на чистую органику. Не будет преувеличением сказать, что четверть смога по вечерам на его совести. Легальную же часть его предприятия составляла торговля чаем, контрабандой поставляемого напрямую из провинции Юньнань, родины легендарного пуэра.
Внутри магазина (будем называть это заведение так) невозможно было находиться дольше двадцати минут без экстренной стимуляции организма. Внутри непроглядного вонючего тумана, кишащего миазмами, сидели, лежали, ползали, ныли, стонали, кряхтели, смеялись и плакали пустотелые завсегдатаи господина Ву, искавшие спасения от призраков городских улиц в объятиях опиума. Их лица, иссохшие от бесконечного поглощения ядовитых паров, превратились в серые гипсовые маски. Руки с выжженными, усыпанными черными пятнами венами практически не шевелились. Душами и кошельками их владел маленький сволочной азиат, словно сам Дьявол, дающий сладкую иллюзию спасения на очень короткий срок, а потом выворачивающий тело и разум наизнанку.
