Дальше — больше: у буддистов-ламаистов поиски мистического откровения происходят через употребленье наркотиков, поэтому Унгерн, став буддистом, быстро превратился в курильщика опиума, а под воздействием опиума быстро погрузился в опиумные фантазии. В этом воображаемом мире его монгольские армии, непобедимые и ужасные, шли по миру, сея кругом Смерть и Разрушения. Так как само имя «монгол» означает «варвар огня» или «варвар пустыни», барон принял на себя титул Джамсарана, или «Бога Огня, Войны, Смерти и Разрушения», думая, что тем самым он укрепит свою власть средь монголов. Беда при этом была для него в том, что ты не можешь быть «Богом Огня» и при этом поощрять «таинства Воды», то есть — Крещение и Причастие. Бог Огня, это с точки зрения наших старцев — ветхозаветный Яхве, который говорил с Моисеем из неопалимой купины, это Бог синедриона, который распял Спасителя, а это все делало барона Унгерна — новым Антихристом. Так что барон принял буддизм для того, чтобы крепче привязать к себе монгольских буддистов, не осознавая, что в его же армии буддисты были никто и звать их было никак, а буддистские святые и всякие бодхисаттвы для нас, православных, на одном уровне с языческими бесами и мерзостными кикиморами. Я, каюсь, иной раз люблю сам пошаманить или посмотреть на танец шаманки, но буддистские идолы, на мой взгляд, порождение врага рода нашего, и для настоящего верующего молиться на них — язычество. Поэтому, как только барон Унгерн вдруг стал буддистом, армия его тут же начала разбегаться. Многие мои сродники сразу покинули Монголию и вернулись в родные кочевья, где их с радостью встретили русские коммунисты. Армии Унгерна до этого воевали с китайцами и семеновцами, и поэтому красные не считали нас своими врагами, но и склонить наших офицеров на свою сторону им сначала не удавалось. Все изменилось в мае 1921 года, когда барон Унгерн, осознав, что армии его разбегаются и уходят в Россию, объявил себя наследником Чингисхана и начал поход на Русь, чтобы пополнить свои отряды бурятскими аймаками, раз в монгольских для него дельных бойцов отродясь не было. Тем самым он принуждал всех наших нарушить их Клятву — служить России, которую мы все даем при крещении. И тогда все «васильковые» объявили барона «предателем Родины» и его, безусловно, оставили. А мой будущий сват глава Четвертого рода Борис Баиров в те дни даже совершил святотатство, разрушив Алтарь Воды в Священном Роднике в Хонзое, и забрал оттуда древние камни и местную шаманку Воды — сватью мою Матрену. Он сказал, что раз барон Унгерн объявил себя Джамсараном — Богом Огня, Войны, Смерти и Разрушения, то священные камни Святилища Воды из Хонзоя привлекут за собой Духов Воды, Жизни и Исцеления, которые одни лишь и смогут остановить Огонь, Смерть и Войну. И представьте себе, стоило Унгерну пересечь границу России и выйти к Троицкосавску — нынешней Кяхте, как пошли проливные дожди, все дороги размокли, и армия Унгерна увязла в возникшей грязи, растеряв свою страшную скорость. Все буряты увидели в этом «перст Божий» и то, что Духи Воды и Жизни сильнее Духов Огня и Смерти, и лично я на всех лекциях не упущу при этом рассказе напустить, как бывалый шаман, налету мистического. Однако старики говорят, что в летние месяцы погода у нас всегда неустойчива, и сильные дожди, вызывающие бездорожье в наших краях, очень часто случаются. Именно поэтому в старые времена наши предки ходили в военный поход зимой, а не летом, ибо зимой дороги холодом скованы и по ним где угодно лошадь пройдет, а летом она порой и увязнет. Это знают все местные, и у нас никто не идет в набег летом, так как на войне чересчур многое ставится на кон. Но Унгерн был из Прибалтики, и там привыкли воевать именно летом, вот он и пошел в поход — как ему было привычнее. За это и поплатился. Но я вам ничего такого не говорил, ибо рассказ о борьбе наших Духов Воды, Жизни и Исцеления с враждебными России Духами Огня, Смерти и Разрушения производит на умы слушателей куда большее впечатление.
А дальше произошли события удивительные и просто мистические.
