– Вампиры весьма могущественны, – словно бы разговаривая сам с собой, мечтательным голосом произнёс архиепископ. – Но в то же время у них есть одна очень большая слабость – это кровь. Лиши вампира крови, он не умрёт, ибо есть нежить по натуре своей, но ослабнет и превратится лишь в высохшую оболочку. В таком состоянии он может быть протянет годы, десятилетия и даже целые века, но тем не менее ему всё же нужно питаться. Это ожидание может быть невероятно мучительным. Я даже представить не могу, что испытывает такое существо, под влиянием жажды, усиливающейся с каждой минутой. В то же время стоит дать лишь немного крови ему, и он возродится, словно феникс, из пепла. – прелат– еретик посмотрел на лежащего у его ног вампира.
– Итак, друг мой, – сказал он. – У меня есть для тебя одна работенка. Нужно устранить кучку идиотов, что стоят у меня на пути. И для этого мне пригодишься как раз ты. Они твои злейшие враги. Они схватили тебя и бросили сюда, в эту мрачную, лишенную даже лунного света камеру. Они морили тебя голодом в течение многих лет, уничтожь же их, и твоя месть свершится. – архиепископ отступил назад. – я освобожу тебя. В обмен на это ты должен будешь служить и беспрекословно подчиняться всем моим приказам, – произнес он. Затем архиепископ полез за пазуху и извлек оттуда ключ, после чего опустился, с трудом, на одно колено, и принялся размыкать замки. Вампир лежал неподвижно и не шевелясь. Ровно двенадцать замков сковывали его. Прелат– отступник по очереди и с большим трудом, ибо ему было тяжело опускаться и подниматься на колено каждый раз из– за возраста и болезней, отомкнул все замки, а потом, наклонившись к лежащему на полу узнику, сказал, – я дам тебе немного крови, чтобы ты пришел в силу. – после чего ренегат покинул камеру.
– Кажется, он околел, – сказал монсеньер Стефан, обращаясь к одному из стражников. Тот переглянулся с двумя своими коллегами.
– Быть не может, – пробормотал стражник. Он кое– что понимал в сверхъестественных существах. – Вампиры, милорд, весьма обманчивы, они мертвы по своей природе, я слышал, что вампир может лет сто без еды проваляться, хотя при этом высохнет.
– Я знаю, оборвал его архиепископ, – но тем не менее, я видел, он мертв. Войдите туда. – стражники переглянулись. – Ну чего вы боитесь! Он закован двенадцатью стальными цепями, их даже принцу вампиров не порвать, ибо они защищены тайным заклятием, даже Дракула бы их не порвал.
Стражники, переглядываясь, осторожно вошли внутрь, под зловещим взором архиетеритка, держащего в своей тощей руке факел.
– Позвольте, я возьму это, – сказал облаченный в мантию предатель, отобрав у одного из стражников свой княжеский посох. – Заходите, – учтиво произнёс он и трое стражников скрылись в темноте, тогда архиепископ с проворством, недоступным на первый взгляд человеку его возраста, захлопнул дверь и быстро запер её на ключ.
– Монсеньор, что происходит? – раздались внутри испуганные голоса.
– Ничего не происходит, идиоты, – прошипел еретик. – Просто мне нужен слуга, достаточно сильный, чтобы избавиться от моих врагов, но он слишком слаб, пока. К счастью, ему хватит вашей скудной крови, чтобы напитаться. – в камере раздались вопли и крики. – Он не так уж и слаб за двадцать после двадцати лет заточения и отсутствия кормёжки, – усмехнувшись, произнёс монсеньер Стефан. Наконец, крики и шум внутри затихли. Прелат осторожно отомкнул дверь. На пороге стоял мужчина с бледной кожей. Его лицо было испачкано чем– то красным, хотя в темноте это разглядеть было сложно. Архиепископ не стал заглядывать в камеру, хотя предполагал, что он там увидит. Монсеньор Стефан снял с себя княжескую мантию и бросил узнику.
– Нам нужно убираться отсюда, – сказал он. – К счастью, из цитадели ведут подземные хода, о которых знают немногие. Мы сможем перейти по ним прямо в мое поместье. Пошевеливайся. Мне не доставляет удовольствия находиться здесь. – С этими словами сия странная пара состоящая из сгорбленного старика, опирающегося на посох, и идущего за ним тенью человека с длинными волосами, закутанного в княжескую красную мантию, двинулась по мрачным подземельям. И вскоре этот коридор снова погрузился в непроглядную тьму, оставив несчастных узников, сидящих в камерах наедине со своими страхами.
***
