Дворец обер–бургомистра поражал своими размерами и красотой даже обитателей Центрального квартала, самого богатого и роскошного в славном городе Мариенгофе, где жили влиятельнейшие и богатейшие его граждане. Это прекрасное двухэтажное здание из чисто белого камня, под зелёной черепичной крышей, с красивыми ангелочками и атлантами, украшавшими его, масками дев и грозно рыкающими львами по бокам каменного крыльца, окнами, выложенными разноцветным стеклом. И это только снаружи. Дворец окружала металлическая кованая ограда, которую создали в свое время лучшие кузнецы Мариенгофа. Витиеватые полоски металла, красивые виноградные гроздья и листья чудных деревьев, настоящее произведение искусства, стоившее баснословных денег. Капитан охотников на ведьм Отто в сопровождении двух вооружённых до зубов телохранителей, был в числе многих приглашённых на этот ужин обер–бургомистром города Мариенгофа Вольфгангом Ван Хутером.
Капитан приблизился к огромным дверям из красного дерева, обитых снаружи железом, где его ждали облачённые в золотые ливреи слуги. Капитан– охотник на ведьм облачился для парадного ужина в чёрную наполированную кирасу, длинный плащ, подбитый горностаем и высокие сапоги. За пояс он заткнул пару пистолетов с рукоятями, охваченными серебром, и опоясался мечом искусной работы. Минуя гостиную, он вошёл в центральный зал, сопровождаемый слугами.
Это было настоящее невообразимое пиршество. Здесь его ждало невероятное зрелище. Паркет, начищенный до блеска и натертый воском, так что, глядя в него, можно было бриться. Сотни зеркал вдоль стен, в которых отражалась освещённая, ярче, чем это может сделать даже полуденное Солнце, комната. Тысячи свечей, с которых слуги ежечасно снимали нагар, горело здесь, освещая и согревая комнату. Пылали камины по бокам зала. Вдоль стен стояла пара неимоверно длинных столов, застеленных белыми скатертями. Чего на них там только не было. Золотые и серебряные блюда, заваленные яствами со всех концов известного мира. Золотые подсвечники с свечами из белого воска, тающего словно сахар. Потоком лились драгоценные тончайшие вина, таял на льду щербет.
Перпендикулярно этим двум столам, на фоне грандиозной мозаики с изображением греческих атлетов и полуобнаженных дев, восседал в роскошном одеянии обер–бургомистр с бледным, и немного синюшным лицом, хотя и чисто выбритый. Он неимоверно похудел и был похож на живого мертвеца. Его пальцы беспрестанно шевелились, сверкая драгоценными камнями, вставленными в кольца. Чёрно–красный бархат оттенял белизну его кожи, а глаза обер–бургомистра постоянно блуждали.
Справа от него восседал облачённый во всё красное архиепископ в кардинальской тиаре. Он, казалось, был похож на статую ветхозаветного пророка, сложивший свои руки на животе и глядящего на множество богатых и влиятельных гостей. Слева от обер–бургомистра расположился чудовищных размеров толстяк с десятью подбородками, крошечными поросячьими глазками и постоянно красным потеющим лицом. Он кушал пирог с голубями, даже не дожидаясь официального начала трапезы.
Бесчисленные слуги и лакеи мелькали туда–сюда, расставляя блюда и усаживая дорогих гостей на стулья из резного дерева, обитые красным и зелёным бархатом. Капитана Отто усадили за президиум рядом с архиепископом, что было достаточно символично. Капитан не предполагал, что его встретятся с простёртыми объятиями, и будут оказывать всяческое содействие. Он уже успел днём посетить городскую тюрьму, где ему показались содержащихся и ждущих обвинений и праведного суда еретиков, а также сгоревшую площадь квартала артистов, богадельню и другие примечательные места города. Нигде не было ни единого следа скверны или разложения.
