– Мне было столько сколько тебе сейчас. Это было в ночь на первое октября. Я был немного подвыпивши и возвращался со свидания с одной мамзелью из Квартала Шлюх. Да, я немного грешил в молодости, тем, что иногда посещал их милые сердцу учреждения и пользовался услугами женщин низкого поведения.
Прошло тридцать пять лет, но я помню ту ночь как будто это было вчера. Надо мной потом смеялись– мол чего с пьяных глаз– то не померещиться, но я готов поклясться могилой моего отца и моей матери, что это было также реальное, как то, что мы с тобой сейчас разговариваем.
Ночь была темна. Только луна своим бледным ликом освещала старую площадь Квартала Артистов. И посреди площади я увидел балаганчик.
Он был новый. Что уже необычно для наших мест. Я знал все балаганчики, которые стояли в нашем квартале. А этот, он какой– то чужой, не наш… Красивый такой. Только что выкрашенный в рыжий и черный цвета. Это меня как– то сразу цапануло. А ещё на его стенке я увидел изображение клоунской маски. Такие в Италии на карнавалах носят. Обычная клоунская маска, белая, в дурацком трехвостом колпаке с позвонцами.
Было в ней что–то, чего я испугался. Это звучит очень глупо– ведь я и сам клоун, чего мне клоунов–то бояться. Но я испугался. Этот клоун был злым. В его улыбке было что–то пугающее, будто не улыбка, а звериный оскал. Дьявольство какое–то.
И вдруг я увидел фигуру. Это была женщина. В трико медного цвета. В колпаке, как у клоуна на этом балаганчике. Она что– то несла. Я вмиг протрезвел. Она несла ребёнка. На руках. Маленького такого.
Я подумал, может сын её. Но что–то мне изнутри подсказало. Словно чей голос. Я, о Боже, я чуть не обмочился от страха тогда.
Это был не её ребёнок. Она подошла к балагану. И дверь распахнулась, беззвучно, а оттуда шел свет. Он был кроваво–красный. И я увидел руки. Они тянулись прямо из балагана. Из дверного проема. Они были слишком большие и длинные. Гротескные. Всё, этот поганый балаган, эта женщина, эти руки – всё какое–то неестественное. Ненастоящее. Но реальное.
И эти руки, они приняли ребёнка. Я что–то крикнул, должно быть «эй», или что–то в этом роде. Этого я не припоминаю. И она, эта дьяволица в человеческом обличье обернулась. На лице у неё была маска. Я сделал шаг к ней, а она взяла и сняла её.
Старик неожиданно смолк.
– И что? … – спросила Инга. – Что было дальше?
– Дальше… Дальше… – старик крупно заморгал. – Я упал в обморок. Понятия не имею, что там было под этой поганой маской. Но я просто упал в обморок. Не зная уж сколько, я пролежал в отключке, десять минут или два часа. Но когда очухался – они просто исчезли. Только луна по– прежнему таращилась на нас грешных со своих небес.
Старик мелко жевал губами. Инга странно смотрела на него и думала: «старик–то совсем плох».
– Знаешь. – неожиданно, сказал Август, он виновато посмотрел на Ингу. – Мне бы выпить. Хоть небольшой шкалик.
Инга вздохнула. Не то чтобы Август грешил этим. Но иногда ему это было нужно.
– Ну так что… – заискивающе произнес Август.
Инга снова вздохнула. Какой шкалик – денег нет на хлеб. Но ответила.
– Хорошо.
Старик виновато улыбнулся. Инга уложила его в постель.
– Тебе нужно отдохнуть. Спи.
Тот покорно задремал. Инга замкнула дверь на ключ. Это было излишней предосторожностью – у них нечего было красть. Она судорожно потерла виски. Нужно раздобыть денег. За два дня она поела только один раз. Сил почти не было. Она вдруг отчетливо поняла, что не сможет сегодня выступать. Она слишком слаба. Она не удержится на канате.
Инга оглядела свой дрянной сценический костюм и досада охватила её. Она вновь отомкнула дверь и словно вор прокралась мимо что– то бормочущего во сне клоуна. Быстро переоделась. Натянув неприметное бельё. Ботфорты на ноги и грязно–серую куртку. Волосы она собрала в пучок и спрятала за шляпу с обвисшими краями.
Она отогнула край постели и достала оттуда нож. Об нём Август и не догадывался. Инга тяжело вздохнула.
Затворив за собой дверь, она направилась к Центру, стараясь раствориться в толпе зевак, что торопились поглядеть на представление.
Сегодня она раздобудет денег. И они наконец–то, впервые за три месяца, поедят мяса.
Повозка мастера охотника на ведьм замедлилась около роскошного особняка, украшенного мезонином. Грегор поставил её на ручник и лихо, несмотря на возраст спрыгнул с козел, следом то же самое сделал и его спутник – капитан Эрик.
– Вот и дом булочника Ван Дейма. – отрапортовал фон Биенгофф.
– Угу. – хмыкнул Грегор Дюк.
Они направились к большой двери из морёного дуба, с вырезанными на ней львиными мордами. Грегор мысленно прикинул, сколько нужно зарабатывать, дабы жить в таких апартаментах.
Капитан взялся за огромное кованное кольцо из черной бронзы, которое в зубах держала львиная морда и тяжело ударил в дверь раза четыре. Через некоторое время тяжелые створки двери отворились и оттуда выглянула испуганная физиономия привратника.
