Толстяк сам похожий на булку уставился свиными глазками на Грегора.
– Присаживайтесь! Прошу вас. – подобострастно обратился к ним дворецкий, указывая на пару резных стульев.
Грегор комфортно–насколько это было возможно разместился на одном из них и поставив шляпу на колени стал осматривать комнату.
Она была роскошна. Резная мебель из красного дерева. Красивые пуфики из замши с серебряной канителью. Картины известнейших художников. На стенах вырезанные по дереву яблони и заморские, диковинные цветы. Слуги в ливреях и ботинках с серебряными пряжками. Но среди всей этой роскоши не было не одной книги. Владыка дома явно не из тех, кто любил напрягать мозги. Ему было достаточно толстенного кошелька, чтобы большинство проблем решались как по маслу.
Впрочем, кошелек мог решить далеко не всё.
Толстяк был облачен в винно–красный халат с горностаевым воротником. Он обмахивался веером из фазаньих перьев. На его пальцах блестели драгоценными каменьями перстни. Перед ним, на столике из эбена стояла вазочка с дымящимся крем–брюле, но убитый горем отец даже не обращал на неё внимания. Ему было не до еды сегодня, в ожидании легендарного охотника он позавтракал лишь трижды.
– О, я так опечален пропажей моей дорогой Эммы! – страдальческим голосом произнёс он.
– Как это случилось? – вопросил Грегор. Приметив, однако, что хозяин не удосужился угостить их хоть бы чем–нибудь. Не то, чтобы это было нужно, однако существовали определённые рамки приличий, которые в так называемом «обществе» следовало бы соблюсти.
– О, это ужасно! – воскликнул главный булочник. – О, Небо! За что ты караешь меня? – Воздел он к потолку пальцы, похожие на булочки. Меж тем, исподтишка, следя за реакцией охотника на ведьм. Слуги принялись ненатурально всхлипывать и тереть глаза руками.
Грегор обвел их ледяным взором и через плечо поглядел на капитана Эрика, который не сел на любезно предложенный ему стул, а словно тень стоял позади ведьмознатца.
– Мы, то есть мессир рыцарь–охотник, желает знать при каких обстоятельствах исчезла ваша дочь, мессир Ван Дейм.
– В мельчайших подробностях. – строго присовокупил мастер Дюк.
– Она пропала вчера. Моя дорогая Эмма ехала на своём экипаже… А у неё есть свой экипаж. – не без гордости произнес главный булочник, – ехала она из гостей…
– С бала, который давал обер–бургомистр. – с готовностью слуги лишь ждущего момента чтобы выслужиться перед господином, подсказал тощий дворецкий.
– Да, да… – рассеяно пробормотал мастер Ван Дейм. – Она возвращалась с бала.
«В его городе черт знает, что твориться, а он, подонок балы устраивает, яко Валтасар.»* – подумал Грегор. Впрочем, реально городом правил престарелый архиепископ, а обер– бургомистр выполнял роль говорящей куклы.
Толстяк тупо уставился на охотника на ведьм. По его отсутствующему взгляду было ясно, что он утратил нить разговора.
– Дочь благородного мастера Ван Дейма пожелала поглядеть представление на площади в Квартале Артистов. – с готовность произнес дворецкий. – Она и её камердинер проследовали к месту представления, а потом она исчезла.
– Вот так просто? – произнёс мастер Дюк. – Из–под носа камердинера. Сколько лет было вашей дочери? – поинтересовался Грегор.
– Дочери господина Ван Дейма семь лет, мессир. – произнёс дворецкий.
В залу вошел юноша лет семнадцати. У него были светлые, собранные в хвостик волосы. Красивый камердинерский костюм. Он испуганно покосился на господина Ван Дейма и перевёл свой взгляд на мастера Дюка.
– Се злосчастный камердинер, что отвечал за сохранность дщери благородного господина Ван Дейма. – пафосно проговорил дворецкий.
Грегор закатил глаза – ему уже начинало надоедать всё это словословие.
– Я допрошу его сейчас. – Сказал он.
Мастер Дюк перевел свой взгляд на дрожащего юношу и вопросил.
– Как это случилось.
Юноша задрожал всем телом и уставившись на своего господина замямлил.
– Умоляю, простите!
– Простить?! – взвизгнул толстяк. – Да ты оскверняешь своим мерзостным присутствием мой дом лишь только потому, что тебя желает допросить мессир охотник на ведьм. Святой паладин мастер Дюк.
– Охотник– к… Ппа–а Пра–астите! – завыл парень, падая перед хозяином дома на колени. – Я ни в чём не виноват!
– Но ребёнка вы упустили. – вставил слово капитан Эрик, до сего момента безмолвствующий.
– O, peccatum meum! Mea gravest peccatum!** – буквально прорыдал мастер Ван Дейм, слишком театрально закатывая глаза.
– Как это произошло. – прорычал Грегор. – Отвечай, отродье лярвы! Или пойдешь на костёр!
– М–милорд охотник! – пробормотал юноша. – Я сопровождал миледи Эмму с бала. Она возжелала посмотреть представление. Я отговаривал её. Но она была непреклонна. Сказала, что расскажет отцу, будто я был с ней груб и меня вышвырнут на улицу, а перед этим ещё и выпорют.
– Так это моя дочь виновата! – взревел булочник, становясь багровым, как перезрелый томат.
– Молчать! – Грегор осадил хозяина дома ледяным взглядом. – Мне надоела ваша комедия.
Лицо толстяка покрылось фиолетовыми пятнами. За спиной ведьмознатца зашевелился капитан Эрик.
– Что–о… – начал было булочник, но Грегор его уже не слушал.
