Большой и красивый балаган, выкрашенный в черный и рыжий цвета. На нём было изображение клоунской маски. Напоминавшей те, которые носили на маскарад. Балаган не был запряжен в лошадь, ибо благодаря неизвестным механизмам, или быть может, магии, двигался самостоятельно.
Стражем балагана служила некая женщина. Она носила трико медного цвета, маску и колпак с позвонцами. Под маской отсутствовало лицо. Просто зияющая пустота. Любой, кто видел эту пустоту, падал без чувств. Многие сходили после этого с ума.
Балаган забирал детей. Оттуда исходил яркий, неестественно– красный свет. Затем появлялись руки, что принимали детей из рук женщины, или некого женоподобного существа, ведь тот факт, что это был лишь демон в обличье женщины– клоунессы, был неоспорим.
Многие из свидетелей, что выжили и те, кого потом удалось допросить, говорили о неком голосе, что исходил из недр балагана и указывал своему стражу, что следует делать.
Грегор дописал также, что этот голос обладал магией, влияющей на огонь. Иначе – пирокинезом. И мог воспламенять дерево и другие горючие предметы силой слова.
***
– Так ты говоришь, что сражался с Балаганом? – внимательно спросил Отто, глядя на Грегора Дюка в упор.
– Да. – ответил мастер Дюк.
– Расскажи–ка об этом ещё раз хорошенько! – потребовал капитан–охотник на ведьм Отто.
– Я прибыл в Мариенгоф по распоряжению его архиепископа монсеньора Стефана. Сей фрукт мне, лично, не нравиться. Ибо имеет какое– то странное пристрастие к интригам, заговорам и властолюбию не допустимые для служителя Господа Бога.
Затем, я сразился с лярвой в глубинах канализации Мариенгофа, а после ещё с пряничной ведьмой в окрестном лесу. Также там всё кишмя кишит волколаками и прочими неизвестными мне тёмными тварями.
Разыскивая Балаган, я наткнулся на секту Нищих Пророков. Они разводили муть на весь город. Образно выражаясь, раскачивали лодку. Но я подоспел вовремя. И отправил их на костёр.
При этом их главный ересиарх всё время говорил о Балагане Дьявола так, словно они были закадычными друзьями, ну или он был в курсе всего, что последний сделает, но при этом, когда сей злокозненный болтун, оказался в пыточных Церкви, оказалось, что делал всё это для красного словца. Чтобы поднять толпу. Которая, к слову и так готова уже сама подняться. Ибо условия жизни в городе совершенно невыносимые ни для кого, кроме самой знати и руководства сего города.
Апогей разврата и раскрепощённости, которому позавидовали бы сами Содом и Гоморра. И в тоже время, совершенно съехавшее на чопорных и снобистских правилах общество, подобно еретической, протестантской Англии под руководством этого ренегата Кромвеля****.
Вишенкой на торте оказалось то, что все жители представляют собой совершенно разномастную картину. Этот город, как мне кажется, есть сочетание всех видов, всех типов, всех разномастных расцветок все того, что можно найти в Свете Старом, да и может быть, хотя я там и не был, в Свете Новом. Куда все эти разномастные люди, весь этот сброд сейчас активно бежит.
– Новый Свет апофеоз разврата, отвращения от лона истинной Церкви и безбожия! – Строго изрёк капитан– охотник на ведьм Отто. – Едва ли он будет популярен в будущем. Это прибежище тех, кому не нашлось места на материке.
– Поживём – увидим! – уклончиво ответил мастер Дюк.
– Что ж! Твой рассказ только подтвердил все наши опасения касаемо Мариенгофа. Мы давно наблюдали за ним, но не вмешивались. Теперь, кажется пришло время, обратиться к Епископу Рима. Мы начнём Крестовый поход против Мариенгофа. Все, кто там живёт, включая женщин, стариков и детей, будут объявлены отлучёнными от Церкви предателями и сожжены. Город разрушен до основания и земли, на которых он стоял, посыпаны солью.
Слушая речи капитана–охотника на ведьм Отто, Грегор понял, почему тот держал в своём кабинете портрет генерала–охотника на ведьм, Кровавого герцога Альбы. Просто он алкал славы последнего. Как величайшего искоренителя ереси и скверны в Европе.
***
Бирменгем крошечный городишко. Инга уже в этом убедилась на своём опыте. Слухи тут распространяются со скоростью звука. Ещё быстрее, чем в крупном Мариенгофе. Такая уж особенность маленьких селений. По–сути, Бирменгем, это скорее крупная деревня, чем маленький город.
