На Бирменгем опустилась ночь. Его бренные жители спали и не знали, какие дела творятся сокрытие мраком. Но ведь добропорядочным гражданам, что шесть дней в неделю работают тяжелым, честным трудом, по воскресеньям– же ходят причащаться в церковь Божию, а по ночам спят, как повелел Пастырь, нет и не может быть никакого дела до тёмных дел, что творят чёрные души по ночам. Как говорят на проповедях пастыри: спасётся лишь тот, кто живёт честно. Те, кто нажил богатство нечестным трудом – сгорят в аду.
Конечно, нет сомнения, что всё именно так и будет. Но приди на кладбище. Простые работяги спят вечным сном в одиноких могилах, на коих нет даже креста подчас. Но те, кто всю свою жизнь провёл в празднестве, кто никогда не работал, кто довольствовался лишь тем, что при рождении под счастливой звездой получил не деревянный половник, а серебряную, или даже золотую ложку в свою пасть, на погосте они возлежат с королевской роскошью. В каменных, фамильных склепах. Их покой охраняют каменные ангелы, что будут вечно оплакивать почивших в своём безмолвии.
Инга и её наставник мастер–охотник на ведьм Грегор Дюк словно воры крались по полутёмным улочкам города, а деревянные плахи, коими, вместо булыжников были вымощены городские улочки скрипели под их ногами. Ещё и сам мастер Дюк звенел всей своей сбруей. Инга нервничала, но вот охотник на ведьм вёл себя крайне невозмутимо, что девушку одновременно и настораживало, но также и вселяло в неё уверенность.
– Вот эта улочка. И вот этот дом. – сказала Инга, указывая рукой на деревянное строение. – Он, когда я за ним наблюдала, кажется, мелькнул на втором этаже.
– Кажется? – сухо переспросил мастер–охотник на ведьм. – В нашей работе нет такого слова: «Кажется»! Мы должны знать наверняка. От этого не только зависит вся наша жизнь, но и жизни сотен, а иногда и десятков тысяч Его верных овец. Да и неверных тоже. – сказал он и многозначительно помолчав с секунду добавил, подняв указательный палец, словно собрался проткнуть небо. – Особливо, когда имеешь дело с порождениями адских сил и мерзким нечестивым колдовством ведьм.
– Он там был. – чётко ответила Инга, указав перстом на третье слева окно.
– Тогда залезь и погляди, а я постою тут под окнами. – Распорядился мастер Дюк.
– В смысле влезь? – удивилась Инга. – В окно?
– Ты, насколько мне помнится, была канатоходкой в бродячем цирке. – сказал мастер Дюк. – Так, что для тебя высота, и непростые условия не должны стать препятствием. Так?
– Так. – нехотя согласилась девушка.
– Тогда шагом марш! – вполголоса рявкнул мастер Дюк. – Мы тут не к тётке на блины приехали! За работу твою мать!
– Да, да, да!... – прошептала Инга и тут же прикинула с какой вероятностью она свернёт себе шею или просто сломает какую– либо кость если будет карабкаться на второй этаж деревянного дома с гнилыми карнизами, которые были приделаны не только без единого гвоздя, но и рабочими без рук и мозгов с синими от сивухи носами. Да ещё и сей цирковой акробатический номер предстояло произвести не перед благодарной публикой посреди белого дня, которая кинет пару–тройку медяков, а посреди ночи, в кромешной тьме, так как в Бирменгеме, в отличие от Мариенгофа были большие проблемы с ночным освещением, если в последнем на улице, посреди ночи можно было найти запонки, то в первом не найти было даже корову. Позади Инги находился сварливый ведьмоборец с парой пистолей, а впереди неизвестная опасность в виде толстяка с ножом, или пистолем, а то и арбалетом. Да ещё и нечестивое колдовство.
Но Инга знала, кому она теперь служит, поэтому без пререканий полезла на карниз, которые даже под её почти ничего не весящим телом весь заскрипел и опасно зашатался. А ведь ей предстояло проделать путь до второго этажа, да ещё и забраться в чужую квартиру. Хорошо, что она подобное недавно проделывала. В мариенгофском борделе. Воровство тоже, оказывается, иногда помогает.
Инга стала карабкаться, цепляясь натренированными руками за малозаметным глазом даже при ярком свете Солнца выступам на деревянной стене дома. Наконец ей удалось добраться до закрытого окна второго этажа. Он, примостившись на гнилом карнизе, немного сконцентрировавшись перевела дыхание и затем заглянула в окно. Но оно как назло оказалось завешено тяжелой и плотной гардиной. Так что рассмотреть там что– либо не представлялось возможным. Чертыхнувшись Инга обернулась назад, попытавшись поглядеть вниз, где её ждал наставник. Тот неопределённо махнул рукой, словно давая отмашку на всевозможные действия. Инга вздохнула, а затем обмотав руку полой одежды осторожно разбила окно. Нащупав внутри задвижку, она открыла окно и очень осторожно просунувшись внутрь оказалась внутри комнаты.
Там было темно, хоть глаз выколи, но вскоре её глаза привыкли к темноте, и она смогла разглядеть интерьер комнаты. Ничего примечательного, впрочем, там не было. Комната, как комната. Стол, пара стульев. Пуфик и диван в углу, да маленький умывальник.
