Действие первого акта «Звезды» проходило на улице в день «моей» свадьбы. Перед зрителями проезжал свадебный кортеж, в котором ехали Леокадия, звезда Республиканского театра искусств — Оперы того времени, — и знаменитый танцовщик Вестрис. После благословения новобрачных кортеж возвращался на праздничный бал на открытом воздухе. Все танцевали со мною во главе «Кадриль новобрачных». На мне было длинное белое платье с высокой талией, короткими рукавчиками-фонариками, почти полностью обнажавшими руки, а вокруг головы, поверх моего ободка, вился венок из флердоранжа. Сначала я танцевала одна, слегка придерживая полы платья двумя руками, а потом вместе с моим «супругом», мимом Ренье.
Маури играла резвую Зинаиду, маленькую девочку, которая станет звездой Оперы благодаря Вестрису. Хотя она была немного опытнее, чем требовалось для роли девочки семнадцати лет, но ее нервная гибкость, живость и пылкость прекрасно это восполняли. Хансен играл Вестриса. Если бы мне не мешала упомянутая некрасивая история, я бы искренне восхищалась им не только как танцовщиком, но и как актером. Все солистки, младшие и старшие, прекрасно себя показали и во время исполнения кадрили, и в пантомиме.
Клео де Мерод в сценическом костюме, конец 1890-х годов
Среди молоденьких учениц, появлявшихся во втором акте, было и два мальчика, их звали Кино и Авлин. В тот момент никто не подозревал, что в будущем они станут великими танцовщиками и балетмейстерами.
Однажды, когда мы репетировали «Звезду» (все немного нервничали, потому что эта огромная постановка требовала большой точности, чтобы все было как надо, а день премьеры приближался), трагические новости распространились по театру, достигнув актеров на сцене: «Благотворительный базар[91] охвачен огнем!» Все замерли в ужасе. Гайяр, которому только что принесли вечернюю газету, сделал знак оркестру умолкнуть. Директор прочел рассказ о катастрофе и увидел в первом же списке погибших много имен держателей абонементов Оперы. Потрясенный, он в знак траура покинул репетицию. Это было 4 мая.
На следующий день остатки Благотворительного базара еще горели, и был опубликован новый список погибших. Все газеты печатали мрачные обзоры этого трагического дня с ужасающими подробностями. Все чувствовали себя ужасно от мысли, что у такого благого начинания такой страшный конец. Все в Опере несколько дней не могли оправиться от чудовищных новостей, которые так контрастировали с веселой, полной жизни постановкой, над чем мы работали.
Премьера «Звезды» прошла 31 мая. Успех был полным, отличная критика, обозреватели расхваливали меня, приравнивая к Маури, хотя моя роль была гораздо скромнее, чем у нее… что навлекло на меня несколько ее мрачных взглядов. Букеты заполняли мою гримерную, письма с поздравлениями устилали стол. Авторы были в полном восторге и подарили мне партитуру балета с таким посвящением: «Нашей восхитительной юной новобрачной Клео де Мерод, чтобы она сохранила наилучшие воспоминания о балете „Звезда“. Анде Вюрмсер, Адольф Адерер».
С каждым показом успех балета возрастал, а спектаклей прошло довольно много. «Звезду» показывали в одно время с короткими операми, то с одной, то с другой. Я регулярно играла юную невесту, пока работала в Опере. Потом балет шел уже без меня до 1910 года. Эта эпизодическая роль оставила глубокий след в сердцах тех, кто интересовался моей карьерой. Годы спустя, когда балет уже почти стерся из моей памяти, находились люди, говорившие: «О! „Звезда“! Как вы танцевали, до сих пор вспоминаю ту кадриль и вас в белом платье с обнаженными руками… Как оно вам шло! Какой образ!..» и так далее. Но я предпочитаю не вспоминать об этих комплиментах по поводу далекой роли маленькой невесты в забытом балете. Хотя мне было приятно.
Во время репетиций «Звезды» я получила лестное предложение от Гюстава Шарпантье. Он уже много раз приходил в Оперу посмотреть, как я танцую, искал артистку на роль Красоты для «Коронования Музы». Он решил, что я подхожу для этой роли, и попросил меня подумать об этом. Всегда немного тяжело браться за новую большую работу после удивительно успешной премьеры, к тому же у меня уже было много дел. Но я не могла отказать Шарпантье, человеку очень симпатичному, для кого, казалось, это много значило.
Шарпантье был человеком богемным, любимцем всех
Гюстав Шарпантье любил дух улицы, любил толпу, он мечтал возвеличить жизнь народа, освободить его при помощи искусства, принести ему счастье вместе с музыкой, которая бы помогала людям выражать свои горести и надежды. Эти идеи носились в воздухе. Разве в конце века не начали создаваться открытые университеты, где великие писатели и мыслители своего времени читали лекции и проводили большие образовательные конференции для рабочих?
