Шарпантье же для начала написал музыкальный спектакль «Школа Муз», в котором короновалась Муза из самых достойных работниц квартала или города. Он возил свой спектакль по рабочим предместьям и промышленным городам, набирая в свой хор девушек из народа. Каждый раз его принимали с восторгом и благодарили от всего сердца. Потом он основал «Школу Мими Пансон», «Консерваторию для продавщиц» и показал себя великолепным артистом на больших народных праздниках.
Первое представление «Коронования Музы» прошло в Париже, в Новом театре на бульваре
Виллетт играл роль Пьеро, одетый в тот самый черный балахон своего любимого героя, который появлялся множество раз в его монмартрских рисунках. Он очень убедительно играл пантомиму, где выступал вместе с Красотой, и этот кульминационный момент пьесы вызывал у публики наибольшее воодушевление.
Музыка звучала попеременно то громоподобно, то юмористично, то горестно, то благостно. Она очень нравилась публике, успех был сногсшибательным. «Коронование Музы» начало свое путешествие. Вслед за этим последовало еще более сотни представлений, на которых дирижером выступал лично автор, во всех уголках Франции.
С момента премьеры «Фрины» я получила огромное количество предложений от разных импресарио, одно заманчивее другого. Один из них, господин Форбе, даже специально приехал в Руайан, чтобы предложить мне ангажемент в Америке. Я медлила с ответом. После моего возвращения в Париж господин Форбе много раз приходил за ответом, но впустую. Однако он не сдавался и оставил мне копию контракта: «Подумайте, мадемуазель! Ни один артист не отказался бы от золотых гор, которые я вам предлагаю». Но перспектива уехать, полностью поменять страну проживания пугала меня. Я не могла представить, как я отправлюсь в такое далекое путешествие, в полную неизвестность… Читатель уже понимает, что я не принадлежу к людям авантюристического склада. Моя мать, которая ничего на свете не боялась и которую привлекало все новое, советовала мне согласиться. Она считала этот ангажемент настоящим прорывом в моей карьере и, кроме того, возможностью получить невероятные материальные блага. Действительно, в контракте мне предлагалась невообразимая сумма в 45 000 франков ежемесячно. Даже по сегодняшним меркам это неплохо, а можно себе представить, что это значило в эпоху, когда порция бифштекса стоила пятьдесят сантимов!
Наконец, я дала себя уговорить и пошла к Гайяру показать ему контракт. Увидев, какие там прописаны условия и что мне предлагается, он, ни секунды не колеблясь, позволил мне уехать, и я подписала контракт.
Нежелание расставаться с возлюбленным, страхи и подозрения, которые его охватят при мысли о расставании, были главной причиной моих долгих колебаний. Шарль и так постоянно раздувал из мухи слона по всяким смешным поводам и создал целый мир опасных фантомов, сопровождавший его размышления о моей поездке в Нью-Йорк, где он никак не мог меня сопровождать, о чем страшно сокрушался. Он уже заранее горевал по поводу того, что за мной начнет охотиться какой-нибудь сомнительный янки, вроде короля тушенки или жвачки, который кинет к моим ногам все могущество своих долларов. Конечно же, за океаном меня ждали невероятные авантюры, и вполне возможно, что я не вернусь… Его воображение не уставало рисовать подобные картины, и бедный малыш таял на глазах, а я постоянно умоляла его оставить эти ревнивые страхи: «Даже если я и решилась на это путешествие, ты можешь быть уверен, что я как уеду, так и вернусь! И кто сможет меня соблазнить, если я люблю только тебя? Ты знаешь, что моя натура неизменчива, у тебя было тому довольно доказательств, и ты не должен сомневаться во мне! А что до мысли, что я могу там остаться, то это просто абсурд! Я люблю свою страну и ни за что на свете не соглашусь переехать в Америку! Давай не будем говорить о фантастических идеях, а останемся в нашей реальности!»
