И вот настал день отъезда. До самого парохода меня сопровождала большая компания провожающих, среди которых конечно же были и неизбежные репортеры. Цветы, добрые пожелания, взволнованные слова прощания… Вот и доки, портовые грузчики несут грузы на борт судов, отплывающих в Старый Свет: тюки хлопка, бочки консервированных говядины и рыбы, мешки пшеницы и риса, ящики с фруктами. Свистки, звон колокольчиков, крики: «
«Ла Трава» делал заход в Саутгемптон. По хитроумному плану, который мы заранее придумали, там нас ждал Шарль, с которым мы хотели прогуляться по Лондону, однако присутствие ни в чем не повинного Тото опрокинуло все наши расчеты: в Англию не пускали собак из других стран! Мама великодушно осталась на борту с Тото, а Лондон, Шарль и я провели вместе несколько восхитительных часов. Но, охваченные радостью от долгожданной встречи, боюсь, мы не уделили подобающего внимания ни Тауэрскому мосту, ни Вестминстеру. Тем не менее Лондон в общем и целом показался мне симпатичнее Нью-Йорка.
Когда мы вернулись, то обнаружили, что корабль уже уплыл. Перебравшись через Ла Манш на плохонькой лодчонке, мы оказались утром в Гавре, где сразу сели на поезд до Сен-Лазара.
Париж. Я снова «у себя дома». Каким мне все казалось прекрасным и сияющим, а дышалось так легко! Я снова стала выступать в Опере в начале октября. Отголоски новостей о моих нью-йоркских успехах достигли парижских газет, которые печатали по этому поводу многочисленные статьи с лестными комментариями в мой адрес. Гайяр сердечно встретил меня, ближайшие подруги тоже. Что до остальных, то выражение их лиц дало мне понять, что и в этот раз «только и говорили, что обо мне»…
Я с бесконечной радостью вернулась в свою квартиру на улице Капуцинок и продолжила приятную жизнь между работой в театре и другими удовольствиями. Форбе, очень довольный моим успехом в Нью-Йорке, уже рассуждал о новых ангажементах. «Посмотрим, посмотрим, — отвечала я ему. — Чуть попозже». Шарль и мысли не допускал о моем новом отъезде, а я была совершенно не против вновь окунуться в парижскую жизнь, немного нервозную, но такую яркую и богатую сюрпризами и соблазнами.
