Балет моей жизни полностью

Когда братья Изола только пришли в Folies Bergère, однажды вечером в первых рядах появились исключительные посетители. Это были великий князь Владимир, брат русского царя, великая княгиня, его супруга, и их сын, князь Кирилл. Великий князь, величавый и высокий, великая княгиня, красивая улыбчивая блондинка, и молодой князь, очаровательный юноша, разумеется, произвели фурор в зале.

Афиша о выступлениях Клео де Мерод в Folies Berge`re, 1901

В антракте они подошли меня поприветствовать, и я представила им наших директоров. Славные братья, безумно польщенные, не знали, как выразить радость. На следующий день появление высокородных гостей в Folies Bergère повсюду обсуждалось, и честь, которую они оказали балету «Лоренца», немало способствовала успеху спектакля.

Балет, гвоздь программы, начинался довольно поздно, и мне не надо было появляться в театре до десяти часов. Это время выступлений в Folies Bergère вообще кажется мне почти спокойным по сравнению с предыдущей зимой. Я могла немного видеться с друзьями, совсем мною забытыми, и даже возобновить традицию рождественской елки у себя дома. Я приглашала близких: Бове, Огюста Жермена[165] с супругой, Ловиков с тремя детьми и их маленькими друзьями, один из них, совершенно очаровательный мальчуган, был сыном адмирала Буассьера и внуком адмирала де Жонкьера. Среди самых юных было и несколько учениц из младших классов школы Operá, с которыми я занималась, когда позволяло время. Накануне Рождества, когда мы с Брио готовили кролика, «мамаша Леду», моя домработница, с восторгом следившая за нашими приготовлениями, воскликнула:

— Ах, какое чудесное будет Рождество у елки! Знаю я одного мальчишечку, который и слыхать-то не слыхивал о рождественской елке! Вот бы ему посмотреть на это все, как бы ему понравилось!

— Так приводи его! — сразу ответила я.

На следующий день славная женщина пришла, держа за руку мальчика шести или семи лет, бледного и на вид очень плохо питавшегося. Это был сынишка ее соседки, работавшей на дому и получавшей ничтожно мало. Бедный малыш не смел войти в комнату, где было так много людей. Я взяла его на руки и поднесла к елке, сверкавшей огнями, украшенной всевозможными игрушками и сладостями. Пораженный, он так и остался стоять там, не сводя глаз с прекрасного видения. Тогда все приглашенные встали вокруг него в круг, гладили его по голове, задавали вопросы, рассказывали ему смешные истории. Адмирал де Жонкьер взял его на руки, посадил на плечи и стал скакать. Ребенок засмеялся, щеки его зарумянились. Наконец, его накормили кроликом и засыпали пакетами с подарками. Крепко прижимая их к сердцу, он отошел в уголок, сел на пол и стал разбирать цветные пакетики и коробки, шурша лентами, потом разложил все сладости и игрушки вокруг себя, любуясь ими. Было слышно, как он сказал: «Меня так балуют в этом доме!» Это одно из самых приятных рождественских воспоминаний, когда я с таким удовольствием собирала у себя всех своих друзей, больших и маленьких.

Спектакль «Лоренца» прошел бы, вероятно, больше двух сотен раз, если бы мне не пришлось прервать работу, чтобы выполнить давно подписанный контракт с театром Монте-Карло. Там я должна была танцевать партию из «Фрины», а также партию Маргариты из балета «Маленький Фауст». Я торопилась выучить эту роль, подготовку к ней провела со мною Марикита. В марте я оказалась в Монте-Карло. Ганн уже был там. Он присутствовал на репетициях своей «Фрины», которая и на Лазурном Берегу прошла с таким же успехом, что и в Руайане. Мне было приятно танцевать в балете «Маленький Фауст», пародии на большого. Для меня это было возможностью освоить комические па и жесты, чтобы создать юмористический образ персонажа из оперетты Эрве[166], и эта игра, так непохожая на все, что я делала до этого, меня очень забавляла. Весенние выступления прошли с неимоверным успехом, а стильная публика Лазурного Берега напомнила мне прекрасные вечера в Casino.

На мои выступления в этих двух балетах пришел посмотреть господин Марино из Рима и, едва познакомившись со мною, тут же предложил выступить в театрах, которыми они с братом управляли в Италии. Один — в Риме, другой — в Неаполе, два театра-варьете под одним названием Salone Margherita. Я совсем не знала Италии, бредила мечтами о ней и сразу же согласилась.

Славная Брио отправилась в Париж, чтобы подготовить все необходимые костюмы для выступления, которое братья Марино назвали в договоре «танцем трансформаций». В начале мая мы приехали в Рим, где я провела два месяца, совершенно очарованная.