Балет моей жизни полностью

Я танцую в лондонском театре Alhambra. — Радости Лондона. — Белки в Кенсингтонском саду. — Отпуск в Сибодене. — Забавный костюм для гребли. — Первые выступления в Мюнхене. — Портреты Каульбаха[168]и эскизы Ленбаха[169]. — Знакомство в Гамбурге с Сарой Бернар. — Полер[170]в Wintergarten. — В Копенгагене я танцую перед Эдуардом VII и его двором. — Богатое событиями путешествие из Мюнхена в Стокгольм. — Эжен, сумка с драгоценностями. — Воодушевление скандинавов. — Жестокое доказательство. — Горестное возвращение. — Номер Figaro…

Нежный сон длился недолго. Мне в жизни вообще не удавалось долго отдыхать. Меня всегда ждали здесь и там, ангажементы были расписаны на несколько месяцев, а в некоторых случаях и на несколько лет вперед.

Но, покидая Венецию, я с Италией не прощалась. Братья Марино жаждали моего возвращения. Через некоторое время после прекращения договора самый нетерпеливый, из Неаполя, стал настойчиво писать мне, сетуя, что же это я у него не танцую. Именно благодаря неугомонности этих двух импресарио я объездила почти весь полуостров во всех направлениях. Я не жалуюсь: меня на пути ждали невиданные удовольствия в городах, породивших самое прекрасное искусство на свете.

А на тот момент меня призывало Монте-Карло, вновь требуя возобновления партии из «Фрины», чей успех был еще в самом зените. Казалось, трудно будет завоевать космополитичную публику Casino, привыкшую к первоклассным спектаклям и самым знаменитым артистам, но зрители рукоплескали мне каждый вечер, так же как и неаполитанцы, и много раз вызывали на бис.

Вдобавок к вечерним показам «Фрины» меня попросили несколько раз выступить со своими «Старинными танцами» на утренних спектаклях в Théâtre des arts, недалеко от Casino. На утренние спектакли приходило очень много людей, и это удвоило мой успех в Монте-Карло.

Затем цикл повторился: в 1903 году меня позвали в Гамбург, Берлин, Вену, и я первый раз танцевала в Лондоне.

Со времени успешных гастролей в Нью-Йорке меня неоднократно приглашали выступить на лондонских сценах. Поездки в Гамбург и Берлин, а потом болезнь матери не оставили мне тогда возможности. Потом была довольно интенсивная работа на выставке, турне по Франции, Голландии и Италии. Кроме того, после того, как началась Трансваальская война[171], мне было в некоторой степени неловко танцевать в Лондоне. У нас все с беспокойством следили за развитием этого прискорбного конфликта. Французы во всем были на стороне буров, и Крюгер[172] вызывал всеобщую симпатию. Я конечно же разделяла эти настроения, и мне казалось совершенно неуместным в такое время ехать развлекать английскую публику.

Но в 1903 году война была закончена, и, если даже аннексированный Трансвааль в наших глазах сохранил все свое мужество и гордость, оставалось лишь признать свершившийся факт.

Вскоре, после «сердечного согласия», наши шансонье уже посвящали столько же добродушных куплетов Эдуарду VII, сколько когда-то было спето саркастических песенок в адрес королевы, его матери…

В этот благословенный 1903 год меня ангажировали в лондонский театр Alhambra, рядом с площадью Leicester Square. В этом районе находились почти все известные театры-варьете столицы, располагаясь по соседству друг с другом: Alhambra, Empire, Hippodrome и Covent Garden. Я танцевала во всех по очереди, в некоторые сезоны многие из них приглашали меня одновременно.

Как и соседние театры, Alhambra отличался обширной площадью и красивым внешним видом: просторный комфортабельный зал, оформление строгое и сделанное с отменным вкусом. Публика самая шикарная, — в Лондоне зрители всегда элегантны — все мужчины во фраках, дамы в вечерних туалетах: муслин и шелк, прекрасные колье, в волосах жемчуг или перья белой цапли. При этом они были очень внимательными зрителями, заинтересованными и очень доброжелательными. Никаких выкриков и жестикуляций, зато громкие долгие аплодисменты. Меня постоянно вызывали станцевать на бис «Мастерицу», пиццикато и хоту. Видя такое благоприятное положение дел, директор много раз возобновлял мой ангажемент. В результате, приехав в Лондон на несколько дней, я осталась там на долгие месяцы. Благодаря этим длинным гастролям, я хорошо изучила город, где была лишь кратко в 1896 году. Брио, хорошо знавшая Лондон, была моим проводником на всех прогулках.