Братья Марино, невысокие и бойкие, очень предприимчивые и деловитые, жили только своими театрами и не жалели ничего, чтобы показывать там те спектакли, которые им хотелось. В театре поменьше, который находился в Риме, все получилось отлично: огромные афиши, реклама во всех газетах и журналах. Премьера прошла сенсационно: римская публика, элегантная и утонченная, приходила в восторг от каждого моего танца. Повторные выступления тоже имели не меньший успех.
Марино-старший, который два или три раза приезжал в Рим посмотреть, как я танцую у брата, с нетерпением ждал своей очереди. Я уехала из Рима в конце июня и в июле начала выступать в неапольском
Первый же вечер прошел совершенно особенно. Надевая костюм для первого выхода, а это был греческий танец, я из-за кулис могла хорошо видеть, что происходит на сцене и в зале. Артисты, выступавшие один за другим, несмотря на свой талант, казалось, совсем не вызывали интереса у публики. Зрители были очень оживлены, постоянно вставали с мест, громко переговаривались и оглядывались по сторонам. Никому не хлопали. Каждый раз, когда артист возвращался за кулисы, люди, перекрывая оркестр и голос конферансье, говорили все громче. Я никогда еще не слышала, чтобы в зале было так шумно. Они что-то восклицали, смеялись, болтали, совершенно не стесняясь. Балкон окликал партер, из лож что-то кричали тем, кто сидел на галереях, а при особенностях звучания их акцентированной яркой речи все это производило впечатление неимоверного хаоса. Я чувствовала себя крайне неуверенно и говорила себе, что при таком шуме не услышу оркестр, собьюсь с ритма, короче говоря, меня ждет провал.
Сердце было готово выскочить из груди, а ладони, казалось, заледенели, когда я вышла на сцену. Занавес поднялся, зазвучала музыка, и зал неожиданно умолк. Очень взволнованная, я начала танцевать и танцевала в полной тишине, словно в церкви. Едва я закончила, как зал взорвался безумными, неистовыми аплодисментами и криками «браво». Каждый раз, как я появлялась на сцене, это повторялось: полная тишина в зале, а потом буря рукоплесканий.
Этот невероятный успех с лихвой окупил все мои страхи. Часть зрителей ждали меня на выходе после спектакля, чтобы проводить до отеля. Милейшие неаполитанцы, так меня испугавшие вначале, потом вели себя точно так же каждый вечер. Я совершила маленькое чудо, сумев привлечь внимание этих пылких и совершенно недисциплинированных людей.
Атмосфера Неаполя — цвет, веселье, суматоха, танцы посреди улицы, серенады и романтические песни, которые можно было услышать в любой момент из любого уголка в исполнении естественных сильных и гармоничных голосов… Я уже не говорю о волшебной гавани, великолепных садах с благоухавшими миртами и апельсиновыми деревьями, Везувий вдалеке, Посиллипо… Я все это увидела… но не умерла! Я видела Бари, Прочиду, Искью, но больше всего меня поразили Помпеи. Люди, которых вдруг настигла смерть, лежат перед вами во всей своей античной грации, покрытые саваном из пепла, разве это не потрясающе?!
Марино из Неаполя, человек со сверкавшими глазами и завитыми черными волосами, выражал радость по поводу моего успеха всяческими восклицаниями и экспрессивными жестами. Очень обходительный, очень галантный, слишком даже, он всегда подходил ко мне прижимая руки к сердцу. Через полтора месяца я, наконец, покинула буйных неаполитанцев и уехала в Венецию. Выступлений у меня там не было, и я выкроила себе небольшой перерыв, желая увидеть своими глазами этот город мечты.
Мы договорились встретиться там с Шарлем. Вместе мы погрузились в волшебство этого города. Союз неба и воды. Святой Марк, Дворец дожей, мост Риальто… Вечный незабываемый праздник! Гондолы… Ночные прогулки по каналам… Здесь стоит поставить многоточие. Двое влюбленных в Венеции: эту мелодию мурлычут наедине с собой, а не распевают во весь голос.
