— Послушай старика, красавчик, — булькает привязанный к стулу наёмник. — Смотри, вон на старости лет какие умные мысли выдаёт.
— Ты кого это стариком назвал, крыса подзаборная? — Тиндаль-старший угрожающе хмурится. — Договоришься — и лишишься последних зубов.
— Слушай, — Алкей снова подходит к привязанному. — Тебе вообще всё равно, что твоё лицо больше похоже на переваренный омлет?
— Не поверишь, — наёмник выдавливает окровавленную улыбку.
Алкей раздражённо выдыхает и, сжав руку в кулак, бьёт мужчину по лицу снова. Стул пошатывается, но не падает.
— Хорошо. Будь, по-твоему. Я заплачу тебе, но лишь при том условии, что ты расскажешь всё, что знаешь о своём заказчике, и никогда больше не появишься на землях Акрата и Ихт-Карая.
— Сразу бы так, — ухмыляется пленник. — Тут и рассказывать особо не о чём. Несколько месяцев назад ко мне в пабе подсел мужик и кинул на стол целый мешок фэсов. Сказал, что получу в два раза больше, если соглашусь на одно дело. Ну и как тут не согласиться, когда партнёры такие щедрые? Моё дело было непыльное. Похитить мальца, по-тихому его прикончить, а потом пустить слух о злобных ведьмах, которые убили молодого шерона и готовятся к войне. Но эти тупоголовые даже задержать тебя нормально не смогли.
— Опиши мужика, — прорычал Тиндаль-старший. На лицо его легли страшные тени.
— Мужик как мужик, ничего особенного. Низкий такой, в скромных одеждах. Но башмаки у него были что надо, — мечтательно протянул наёмник.
— И никаких опознавательных знаков? — спрашивает Алкей.
— Ну, на мешочке том, с деньгами который, солнце было вышито, — тянет избитый мужчина.
Кровь из рассечённой брови уже перестала течь и образовала корку. Синяк под глазом налился фиолетовым цветом.
Эрбин замирает каменным изваянием после слов пленника. Его скулы багровеют, в глазах полыхают молнии. Он разворачивается и с хлопком железной двери стремительно выходит из камеры. Прутья вибрируют от сильного удара. Звонкое эхо медленно исчезает в щелях каменной кладки. Алкей проводит скрывающуюся в темноте коридора спину отца взглядом, а затем щёлкает пальцами и указывает на наёмника.
— Убрать, — приказывает подошедшим стражникам. — И без лишнего шума.
— Что? — кричит мужчина. — У нас ведь был договор!
— Ты всерьёз подумал, что я оставлю такую падаль, как ты, в живых? — усмехнувшись, говорит маг и выходит из темницы.
За спиной слышатся грохот и грязные ругательства, но Алкей не обращает на них внимания. Поднимаясь в коридор дворца, он раздумывает над словами наёмника и реакцией своего отца на них. «Они бы не решились на такое. Но что, если…» — молодой маг останавливается. Догадка стучит по вискам изнутри, разъедая мозг. Алкей срывается с места, перепрыгивая ступени. Мчится по дворцу в поисках отца в надежде, что его мысль не окажется верной. У Тронной залы он останавливается, заслышав за дверью чей-то громкий разговор:
— …Я говорил тебе. Надо было искоренить эту заразу на корню. А теперь мы пожинаем плоды своих ошибок.
Алкей толкает тяжёлые двери. В зале двое. Эрбин Тиндаль меряет широким нервным шагом пространство, перебирая пальцами по эфесу меча. На троне с высокой, обитой бархатом спинкой сидит Верховная Жрица, уставши потирая виски.
— Это ещё ничего не значит, Эрбин, — Диона замечает входящего в зал Алкея и приветственно кивает ему головой.
— Как это не значит? — маг переводит на женщину недоумённый взгляд. — Я говорю тебе, Кэлвард решил взять реванш.
— Да? — ведьма иронично поднимает бровь. — Тогда почему он ждал четверть века? И не говори, что набирал мощь. От его славной армии остались лишь баллады, менестрелям на радость.
Эрбин вздёргивает подбородок, сжимая губы в тонкую полоску, но молчит. Крыть ему нечем. Алкей, слушая их разговор, понимает, что догадка, к которой он пришёл, оказалась верна. Губы от досады сжимаются в тонкую полоску.
— Вы уверены, что именно король Кэлвард причастен ко всему произошедшему? — спрашивает он у отца и Верховной Жрицы.
— А кто ещё? Его мёртвая дочь, малышка Павлена? — Эрбин складывает руки на груди. — Кэлвард в безумии убил свою дочурку сразу после окончания войны.
— В любом случае это кто-то из королевства. Кто-то из замка, кому выгодна война между нашими странами, — предполагает Алкей.
— Или кто хочет отомстить, — задумчиво почёсывая подбородок, шепчет ведьма.
— Да, — кивает Тиндаль-старший. — И под все эти описания прекрасно подходит Кэлвард.
В образовавшейся тишине слышно, как за дверями гремит латами стража. Эрбин отходит к окну, сжимая в кулаке навершие меча. Диона закрывает глаза и откидывается на мягкую спинку трона, расслабляя плечи. Алкей подходит к одному из портретов на стене. На нём изображение Варгы Изиль, матери Дионы и бабушки Карлетт, одной из Верховных Жриц прошлого. На картине молодая девушка. Округлое лицо украшает нежная улыбка, голубые глаза смотрят в сторону. Тёмно-русые волосы убраны наверх. От портрета исходит тепло и мягкая свежесть полевых цветов. Маг любуется ведьмой на картине, подмечая схожесть Карлетт с бабушкой.
