— Мы ничего не добьёмся, если продолжим гадать и строить догадки, — слышится со стороны трона. Оба мага поворачивают головы на звук голоса. Диона говорит, так и не открыв глаз.
— И что ты предлагаешь? — спрашивает Эрбин.
Ведьма выжидает паузу, а затем отвечает:
— Нам нужен Оракул.
— Простите, Моя Шерон, — врач отнимает руку от живота девушки. — Мне очень жаль.
В уютном и светлом кабинете, заполненным солнечным светом и пропитанным запахом трав, мгновенно становится холодно. Врач смотрит на Карлетт с жалостью и девушку передёргивает от этого взгляда. Она прикладывает ладонь к животу и сжимает ткань платья в кулаке. Осознание правды ещё не пришло к ней полностью.
— Неужели ничего нельзя сделать?
— В вашем случае поможет только чудо.
Слова врача режут хуже любого ножа. Карлетт чувствует как начинает подрагивать нижняя губа, а к уголкам глаз подступать слёзы.
— Моя госпожа, не плачьте. Я прожил долгую жизнь и видел много чудес, которые медицина не в силах была объяснить. Просто верьте и надейтесь и чудо тоже придёт к вам. Богиня подарит вам ребёнка.
Карлетт кивает механически, совсем не веря словам врача. Страх бездетности преследовал её уже несколько месяцев, появившись после долгих безрезультатных попыток зачать ребёнка. И подтверждающие этого страха погасило последние лучи надежды.
— Не говорите об этом моему мужу, — просит Карлетт. — Это должно остаться между нами.
Врач сначала хочет возразить, но потом глубоко вздыхает и кивает:
— Как скажете, Моя Шерон.
Выйдя из врачебного кабинета, Карлетт ещё некоторое время стоит у двери, пытаясь принять неизбежную истину. Она запрокидывает голову, пытаясь сдержать слёзы и делает пару глубоких вздохов.
Широкие коридоры дворца кажутся бесконечными, а высокие потолки заставляют почувствовать себя маленькой и ничтожной. Встречающиеся на пути слуги смотрят неодобрительно, качают головой, презрительно цокают. В глазах их недовольство и презрение.
— Позор…
— Какая же она бесполезная…
— И почему только наш шерон выбрал в жёны такую ничтожную девку…
Голоса заполняют коридор. Слуг становится всё больше, они обступают Карлетт плотным кольцом.
— Не можешь подарить наследника? Зачем тогда ты вообще нужна?..
— Поскорей бы наш шерон, нашёл кого-то получше…
— И ты зовёшь себя женщиной…
Кольцо сужаются. Слуги начинают толкать Карлетт, тянуть за волосы и платье. Поток обидный слов беспрерывно льётся в уши. Кто-то смеётся и вскоре этот смех подхватывают все.
Плача от обиды, Карлетт, закрыв уши ладонями, выбегает из толпы. Коридор кажется бесконечным. Портреты, мелькающие перед глазами, провожают Карлетт взглядом, полным разочарования.
— Нет, нет, пожалуйста! Всё не так! — плачет девушка.
Слёзы застилают обзор. Не разбирая, куда бежит, Карлетт поворачивает несколько раз и оказывается в тупике. Перед ней только открытые двери главного зала. Карлетт видит Алкея, что сидит на троне и разговаривает с какой-то девушкой. На коленях у него разместился маленький мальчик, а в руках маг держит младенца. Маг счастливо улыбается, глаза горят нежностью, заботой и любовью.
— Нет. Нет! — качает головой Карлетт.
Не веря тому, что видит, она подходит ближе, протягивая руку в сторону мужа. Алкей замечает девушку. Взгляд его холодеет, становится пренебрежительным. Он даёт отмашку солдатам те, подхватив Карлетт под руки, выводят её из зала.
— Нет! Отпустите! Алкей! Алкей, пожалуйста! Нет!..
Карлетт дёргается, садясь на кровати. Сердце бешено колотится о рёбра, холодный пот скатывается по вискам, падая на одеяло. Карлетт тяжело дышит, пытаясь успокоится. Она отбрасывает одеяло в сторону, подтягивая к себе колени. Ладонью стирает остатки сна с лица.
Игг-Сабетт шумит с самого рассвета. Под окнами таверны устроили свои представления уличные артисты, заполняя улицу смехом и мелодией лютни. Карлетт свешивает ноги с кровати и, упёршись локтями в колени, прикрывает лицо, пытаясь привести мысли в порядок. Кошмары были частым гостем у девушки, но каждый раз они выматывали её как первый. Карлетт тянется к своей сумке, вытаскивая оттуда аккуратно сложенное письмо. Карлетт перечитывает последние слова лучшей подруги. Палец поглаживает впитавшиеся в шершавую бумагу чернила. Карлетт встаёт и откладывает письмо в сторону. Половицы скрипят под босыми ногами. Она подходит к соседней койке, мягко тормоша свернувшуюся в улитку Эмрис.
— Вставай, соня. Уже утро, — улыбаясь, говорит Карлетт.
Ткань под её рукой шевелится, и из-под одеяльных складок показывается серая макушка. Эмрис смотрит, недовольно нахмурившись, и морщит нос, становясь похожа на потревоженного ежа. Карлетт треплет её по щеке и идёт одеваться.
Первый этаж таверны забит веселящимися магами и магинями. Ведьма садится за стойку. Хозяин таверны спрашивает, что она будет, и после того как девушка делает заказ, уходит.
— Доброе, — Фана появляется внезапно, ставя рядом кружку сидра и пододвигая её Карлетт. — Ого, вот это круги под глазами. Что? Плохо спалось?
Вместо ответа Карлетт одаривает девушку уставшим взглядом.
— Когда выдвигаемся? — интересуется Фана.
