Фана кивает и, пришпорив лошадь, едет дальше, бросая короткое:
— Делай, как считаешь нужным, Моя Шерон.
Карлетт благодарно улыбается подпрыгивающей в разные стороны светлой косе. К вечеру, когда небо окрашивается персиковым отливом, они подъезжают к полуразрушенному каменному храму. Длинная лестница ведёт к огромной, украшенной лепниной и сводами арке. На уцелевших стенах храма выгравированы узоры и письмена на древнем языке. Одна из жилых башен храма цела и возвышается над землёй, касаясь шпилями облаков. Карлетт спешивается с лошади, снимает с неё сумку с вещами и, оставив пастись рядом с храмом, подходит к каменной лестнице. Фана следует за ней.
— Что это? — спрашивает та, разглядывая разрушенную святыню.
— Один из Храмов Богини. Конкретно этот самый главный, — отвечает Карлетт, поднимаясь по лестнице. — Раньше здесь проводили шабаши и инициации Верховных Жриц и Жрецов. Во время войны храм был главным пристанищем для гонимых. Перед самой решающей битвой его разрушили. Сейчас в Акрате стоит новый храм, а про этот стараются не вспоминать.
— Ясно.
Внутри стены украшены гравировкой, лепниной и мозаикой. На выцветших от времени картинах изображены ведьмы и маги, собравшиеся в круг перед огромным костром. Над искрящимся пламенем парит в радужном свете женщина. За её спиной ветер, в одной ладони она удерживает ветку, с другой стекает вода. Карлетт проходит дальше, разглядывая гравировку стен. На пыльных камнях набита дата постройки храма и стихотворение на древнем языке. Карлетт вглядывается в полустёртые надписи, разбирая лишь слова «Богиня» и «магия». Пол завален камнями, свечами и досками. Сквозь мраморные блоки проросла трава, опутывая весь храм цветами.
— Что нам здесь надо? — спрашивает Фана, поворачиваясь к ведьме.
— Сегодня ночь Алой луны, — отвечает Карлетт, опуская сумку на пол.
— И что это должно значить?
Ведьма достаёт из сумки серое походное платье и опускает на пол завертевшуюся в кармане Эмрис. Фамильяр чихает от слоя пыли и в мгновенье принимает свою человеческую форму. От холода камня поджимая пальцы на ногах, Эмрис хватает платье и начинает одеваться.
— В ночь Алой луны усиливается связь с Богиней, — отвечает на вопрос Фаны Карлетт. — Ритуалы, проведённые в эту ночь, могут дать ответ на самый интересующий вопрос.
— И что? — Фана складывает руки на груди и как-то нервно склоняет голову. — Ты сможешь получить прямо точный ответ?
— Конечно нет, — выдыхает ведьма и заходится во внезапном приступе кашля.
Горло колет иголками и жжёт. Карлетт чувствует влагу на прижатой ко рту ладони и, оторвав её от лица, видит на ней кровь.
— Всё в порядке? — подходя ближе, обеспокоенно спрашивает Эмрис.
— Да, конечно, всё хорошо, — нервно улыбается Карлетт, пряча окровавленную ладонь. — Просто пыльный воздух.
Эмрис кивает и возвращается к расстановке свечей. Ведьма, усмирив забившееся в страхе сердце, поворачивается к Фане и продолжает:
— Любые видения дают лишь намёки. А то, что они пытаются передать, уже моя задача понять.
— И нам теперь торчать здесь всю ночь? — ворчит Фана, хмурясь и топая ногой.
— Если хочешь, можешь уйти, — спокойно говорит Карлетт.
Блондинка пожимает плечами и падает на уцелевшую каменную скамью. Карлетт кидает на неё весёлый взгляд и щелчком пальцев зажигает магией свечи. Когда первый кровавый блеск луны освещает храм, они начинают ритуал. Карлетт, взяв Эмрис за руку, заводит её в круг из свечей. Девушки садятся друг напротив друга, берясь за руки. Карлетт читает заклинание призыва. Магия льётся через кожу жарким мощным потоком, передаваясь от фамильяра к ведьме. Пламя вспыхивает, поднимаясь на несколько метров. Карлетт запрокидывает голову. Глаза её закатываются. Губы бессвязно шепчут заклинание. Сознание погружается во тьму…
Вокруг пустота. Серый туман окутывает Карлетт со всех сторон. Девушка осматривается, но не видит ничего. Она идёт вперёд, смотря по сторонам. Туман мешает обзору, но Карлетт замечает в серой дымке тусклый силуэт. Ведьма окрикивает его, но тень не двигается с места, и тогда девушка идёт к ней сама. С каждым шагом сердце Карлетт ускоряет свой бег. Знакомая высокая фигура стоит к ведьме спиной. Чёрные волосы распущены и вьющимися локонами спадают на белые плечи. Чернильное кружевное платье сидит строго по тонкой талии. Рука с длинными, музыкальными пальцами заправляет прядь волос за ухо.
— Марона? — дрожащим голосом спрашивает Карлетт.
Фигура разворачивается, и знакомая зелень глаз заставляет сердце ведьмы остановиться. Карлетт, задыхаясь, улыбается дрожащими губами и протягивает руку в сторону видения.
— Это правда ты?
Марона подходит ближе, касаясь пальцами протянутой ладони. Кожа её сухая и холодная, совсем не такая, какой Карлетт её помнит. Ведьма вдыхает воздух, пытаясь почувствовать такой родной сердцу запах ванили и шоколада, но ничего не ощущает.
