Марона не улыбается, смотрит безразлично и протягивает руку, заводя её Карлетт за голову. Раздаётся тихий щелчок, и серебряная фибула остаётся в чужой ладони. Каштановые волосы нежным шёлком ложатся на покатые плечи Карлетт. Марона смотрит на украшение в своей руке. Проводит пальцем по голубоватому камню и морщится. Не успевает Карлетт отреагировать, как призрак ломает фибулу надвое, отбрасывая в сторону кольцо с камнем. За секунду Марона оказывается у девушки за спиной, пронзая ткань костюма и кожу острой иглой. Карлетт кричит, чувствуя, как боль расходится по позвоночнику. Из уголка рта стекает капля крови. В голове проносится навязчивая мысль стереть её, но ведьма не может пошевелить и пальцем. От падения удерживают лишь холодные руки призрака. В спину начинает дуть сильный ветер. Перед погружением во тьму ведьма успевает понять только то, что развевающиеся перед её глазами светлые, холодные пряди не принадлежат Мароне.
Карлетт приходит в себя от сильной пощёчины. Открывая глаза, она видит разрушенную крышу храма, где красная луна скрылась за облаками. Эмрис, прижав ладони к губам, смотрит на ведьму обеспокоенно.
— Как вы себя чувствуете? — спрашивает она. — Вы так кричали. И плакали.
— Я… — начинает Карлетт, садясь. — Всё нормально.
Вокруг разбросаны погасшие свечи. Ведьма стирает слёзы с щеки, размазывая по ней пыль с пола.
— Надо найти источник, — говорит Карлетт, вытирая грязь с руки об штаны.
Она поднимается, опираясь на ладонь Эмрис, и подходит к скамье, где сидит Фана. Блондинка оглядывает ведьму скучающим взглядом.
— Закончила, ведьмочка? И что увидела?
— А тебе интересно? — Карлетт саркастично приподнимает бровь, улыбаясь.
— И то верно, — ответно улыбается Фана.
Карлетт её улыбка в почти неосвещённой зале кажется зловещей.
— Пойдём, — говорит Карлетт Эмрис и ведёт её дальше по коридору храма.
— Вы куда? — спрашивает Фана, поднимаясь со скамейки.
— Нужно смыть с себя эту пыль, — отвечает ведьма, проводя большим пальцем по щеке. — Где-то здесь должен быть святой источник.
— Что за святой источник? — переспрашивает Фана, следуя за Карлетт.
— Место силы, омовения, — отвечает ведьма. Девушки проходят извитую арку, оказываясь в огромном зале. — Именно в этой части храма проходили инициации в Жрицы.
Круглый бассейн источника украшен двенадцатью статуями. Высотой в несколько метров, они подпирают мозаичный потолок храма. Эмрис подходит ближе, вглядываясь в потёртые от времени лица.
— Смотрите! Это градэн Жулиа, — говорит фамильяр, указывая на статую пальцем. — А это градэн Ауман. И градэн Фливи.
— Верно, — Карлетт тоже подходит ближе. — Этот храм был построен сразу после того, как градэны подписали договор о запрете кровавой магии. Ему уже несколько тысяч лет.
— Градэны настолько стары? — Фана заинтересованно смотрит по сторонам.
— Градэны самые первые ведьмы и ведьмаги на земле. Сколько им лет, не знает никто. Даже они сами уже не помнят. Именно они создали магию крови, и именно они её же и запретили.
— Почему? — спрашивает Фана, обводя взглядом статуи.
— Магия крови была слишком сильна и не подчинялась даже своим создателям, — отвечает ведьма, склоняясь к источнику. — К тому же частенько сводила с ума.
— Жутко, — говорит Фана, окуная ладонь в прохладную воду.
Избавившись от грязи на лице и руках, девушки поднимаются и, окинув последний раз статуи взглядом, медленным шагом возвращаются в главный холл храма. Фана возвращается к полюбившейся скамье, раскладывая на ней свой плащ и тут же засыпая.
— Что вы увидели во время ритуала? — спрашивает Эмрис, расправляя шаль рядом с потухшими свечами.
— Я не уверена, — закусывает губу Карлетт. — В видении была Марона, но при этом как будто и не она вовсе. Не знаю. Чем больше я прокручиваю этот момент в голове, тем больше мне кажется, что, когда мы найдём озеро, случится что-то страшное.
— Ваша интуиция редко подводила вас.
Карлетт не отвечает, снова заходясь в приступе кашля. Воздух выходит с рваным хрипом, царапая горло изнутри. Ладони окрашиваются алым, тонкая струйка крови начинает стекать по запястью. А затем грудь сдавливает нестерпимая боль. Ноги подкашиваются, и Карлетт хватается за Эмрис, пачкая её одежду кровью. На грудную клетку будто давят булыжником, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ведьма сжимает синюю ткань костюма в районе сердца, чувствуя, как паника начинает подступать к вискам. Язык приклеивается к нёбу, горло всё так же свербит, но приступ кашля сменился ощущением удушья. Карлетт пытается вдохнуть, но пустые лёгкие лишь крутит в спазме. Не зная, что делать, Эмрис с паникой в глазах обводит храм взглядом, зовёт Фану, а затем трясущимися руками прижимает Карлетт к себе, выпуская мощный поток магии, который прозрачной пеленой окутывает тело ведьмы. Карлетт делает судорожный вдох. Сердце замедляет ритм и перестаёт болеть. Ведьма выпутывается из тесных объятий своего фамильяра и кончиками пальцев оглаживает чужую скулу. Эмрис резко открывает глаза, упираясь взглядом в покрасневшее лицо Карлетт.
— О Богиня! — лепечет фамильяр. — Это, это было…
