— Просто последствие ритуала, — успокаивает девушку ведьма. — Всё хорошо, мышка моя. Пойдём спать, эта ночь была долгой.
Эмрис кивает.
Когда Карлетт просыпается, сразу понимает, что что-то не так. Она сидит на голой, промёрзлой после ночи земле. Голова болит, как после удара, а руки связаны за спиной. Ведьма осматривается и видит, что её спутницы тоже связаны, а рот Эмрис к тому же заткнут тряпкой. Фамильяр содрогается в рыданиях, уткнувшись лбом в колени, и мычит. Фана же дёргает руками, раздирая кожу о верёвки в попытках освободиться.
— Что происходит? — Карлетт замечает около храма в белёсой предрассветной дымке тумана с десяток жеребцов.
— Не поняла ещё? — огрызается блондинка, сдувая мешающую прядь у лица. — Мародёры.
— Что? Этого не может быть, — восклицает Карлетт. — В Ихт-Карае строго следят за подобным.
— Видимо, необходимо следить ещё строже, — Фана прекращает распутывать верёвки и переводит взгляд на храм.
По каменной лестнице медленно и вальяжно ступает мужчина в дорогих одеждах. За ним идёт разношёрстная группка разбойников и тащит отделённые от стен фрески и мозаики, сохранившиеся книги и драгоценности. Меч Карлетт и кинжал Фаны уже висят на крупе одной из лошадей. Главарь банды подходит к связанным девушкам, наклоняется к Карлетт и гадко улыбается. Половина его зубов коричнево-серого цвета, а другой и вовсе нет.
— Что же такие прелестные особы забыли в такой глуши? — из рта его пахнет кислой гнилью, из-за чего ведьма морщится.
— Вы не боитесь гнева шерона? — начинает тянуть время девушка, чувствуя, как Фана, освободившись от своих верёвок, начинает развязывать ей руки.
— Гнева шерона? — переспрашивает бандит. Брови его удивлённо взметаются вверх. Он смеётся. — Слухов не слыхала? Казнят скоро твоего шерона, уже весь Ихт-Карай об этом судачит. Наконец-то мы избавимся от этих бесконечных указов, один глупее другого.
— Да-да, — кивает один из шайки, взваливая на лошадь мешок с награбленным. Горбатый, с высоким лбом и маленькими глазами. — Долой шерона! Долой законы! Да-да.
— Эти законы защищают простой народ от такой гнили общества, как вы, — шипит Карлетт.
— Никого они не защищают, голубка. Шерон и его дражайшая жёнушка лишь пресекают свободу населения.
— Свободу быть бандитами? — спрашивает ведьма. Размотанные верёвки падают на траву.
— В мародёрстве есть свои плюсы. Да, красавица? — гнилозубый бандит наклоняется к Эмрис, хватая её за щёки и поднимая взгляд заплаканных глаз на себя. — Сколько тебе лет? Семнадцать? Наверняка ещё не чувствовала настоящего женского счастья?
Не прекращая грязно улыбаться, мужчина хватает Эмрис за локоть, грубо притягивая к себе. Девушка плачет, трясёт головой и мычит в грязную тряпку, пытаясь отбиться от настойчивых рук.
— Не трогай её! — глаза Карлетт вспыхивают злым огнём.
Она бьёт бандита ногой по колену и, когда он от неожиданности отпускает Эмрис, выставляет руку вперёд, выпуская мощный магический импульс. Поток ветра поднимает мужчину ввысь и отбрасывает в сторону деревьев. Ведьма одним кивком головы приказывает своему фамильяру спрятаться. Эмрис кивает, развязывая верёвки и убегая. Карлетт разворачивается в сторону оставшейся шайки. Волосы её развеваются на магическом ветру, туман, сгущаясь, начинает кольцами клубиться вокруг. Магия колет пальцы, когда голова бегущего на неё бандита с хрустом поворачивается в противоположную сторону. Безжизненное тело с глухим стуком падает наземь. Карлетт достаёт из ножен чужой меч, тут же в развороте вспарывая живот ещё одному мародёру. Земля пропитывается кровью, а к холодной туманной свежести прибавляется привкус солёного металла. Оставляя трупы за спиной, ведьма движется в сторону Фаны, что чёрно-белой юркой молнией летает между грузными мужчинами. Несколько бездушных тел уже лежат у её ног. Бандит с грозным криком бежит на девушку, занося меч над головой. Блондинка ловко уворачивается от удара, в одно движение запрыгивая мужчине на спину. Она тянет за небольшое колечко на браслете, вытягивая длинную леску и тут же опутывая ей горло разбойника. Мужчина хрипит, пытаясь толстыми пальцами ухватиться за острую нить. Фана тянет сильнее, на шее появляется тонкая полоска крови, что начинает медленно стекать вниз. На покрасневшем лице бандита выступают синие вены. Глаза, дрожа, закатываются. Фана отскакивает, когда мужчина валится на траву. Окровавленная леска автоматически въезжает обратно в браслет.
Карлетт не успевает дойти до Фаны несколько шагов. Она вскрикивает, чувствуя острую боль в бедре. Противный детский смех раздаётся за спиной. Девушка оборачивается.
— Баквел? — Карлетт с изумлением смотрит на представителя Эрданского леса перед собой. Еле доходящий ей до колена, с длинной тонкой бородой ярко-красного цвета. На голове вместо волос мох и неизвестные девушке грибы.
— Он самый, дорогуша, — существо погано скалится, перекидывая свой охотничий нож из одной руки в другую.
— И почему вам вечно в Эрдане не сидится, — бурчит себе под нос ведьма, поудобнее перехватывая меч.
