— До встречи, Освободительница и Тот, что не ведает страха, — говорит он и снова ныряет под воду.
Когда они выходят из храма, розовые лучи солнца уже окрашивают в розовый тонкие перистые облака. Шум прибоя доносится мягким гулом, солёный воздух заполняет лёгкие.
— Не нравится мне всё это, — шепчет Эрбин, вглядываясь в морской пейзаж.
— Как думаешь, о каких ошибках говорил Оракул? — встревоженно спрашивает Диона.
— Мы совершили много проступков в своей жизни. Вспоминать каждый из них бессмысленно, — отвечает маг, помогая ведьме забраться в карету.
Кучер взмахивает поводьями. Лошади отзываются ржанием и трогаются с места. Дорога до дворца проходит в полной тишине, сопровождаемая лишь окриками кучера и цоканьем копыт. Утренний туман превратил одинокие деревья вдали в хмурые тени. Цветочное поле полыхает яркими огоньками лютиков и анемон. Карета с грохотом въезжает на мощёную дорогу, ведущую к дворцу.
— Надеюсь, Дивалю удалось что-то узнать, — устало шепчет мадам Лави.
Тиндаль-старший не отвечает, только отворачивается к окну, покусывая губу. Въезд на территорию дворца извещается скрипом выездных ворот. Карета останавливается, кучер помогает своим пассажирам выйти и, дёрнув поводьями, увозит экипаж в каретный сарай.
Мадам Лави сразу проходит в главный зал, где находит Алкея. Он сидит в кресле неподвижно, глаза закрыты. Грудная клетка мирно поднимается, но сведённые к переносице брови нервно дрожат. Ведьма подходит ближе, ступая осторожно, тихо. Не касаясь, проводит пальцами по волосам, гладя воздух вокруг щетинистой щеки, и грустно вздыхает.
— Алкей! — двери с резким хлопком распахиваются. В комнату входит Тиндаль-старший. — А, вот ты где. Нужно поговорить. Хватит спать.
Молодой маг вздрагивает, щуря глаза от непривычно яркого света, и, проморгавшись, встаёт с кресла.
— Да, отец. Вы что-то узнали? — спрашивает он, пытаясь подавить зевоту.
— Ничего, что могло бы быть полезным, — раздражённо взмахивает рукой Эрбин, падая на освободившееся место. — Этот мальчонка, лишённый всяких норм приличия, заставил нас прождать кучу времени, а затем выдал какую-то нелепицу. Уверен, он даже не пытался поговорить с Богиней. Сказанул первое, что в голову пришло.
— Не говори глупостей, — осаждает мага Верховная Жрица. — Может, смысл его слов и неясен, но мне кажется, ответ лежит на поверхности.
— Что он сказал вам? — спрашивает Алкей у мадам Лави.
Ведьма открывает рот, чтобы ответить, но двери распахиваются снова, с силой ударившись о каменные стены. В комнату вбегает Диваль, испуганный, задыхающийся от бега и завёрнутый в непонятную ткань. Он обводит собравшихся взглядом и, остановив его на ведьме, произносит:
— Мадвест! Это всё он!
Он выходит из тени, опираясь на длинное деревянное копьё. Зеленоватая кожа, покрытая жёлтой вязью рисунков, контрастирует с ярко-рыжими, огненного цвета длинными волосами, что, будто тонкие стебли лиан, запутавшись, спадают до лопаток. Длинная набедренная повязка не скрывает сильных, натренированных ног. Об грудь со звоном бьётся с десяток бус различной длины.
Эмрис прячется за спиной Карлетт.
— Ты не говорила, что твой знакомый — эрданец, — шипит ведьма, скашивая взгляд на Фану.
Та фыркает, замечая, как Карлетт сжимает ладонь на эфесе меча, и наблюдая исподлобья за мягкой, но уверенной поступью эрданца.
— Я практически ничего вам про него не говорила, — отвечает блондинка. — Боишься слухов про злых, кровожадных жителей Эрданского леса?
Карлетт не отвечает, хмурясь на издевательскую ухмылку Фаны. Эрданец в это время подходит совсем близко. Он смотрит только на Фану, не замечая рядом стоящих девушек. Неестественно яркие зелёные глаза с овальным зрачком обводят тонкую фигуру взглядом. Пухлые губы изгибаются в улыбке. Фана делает шаг назад, но не успевает ускользнуть из цепких объятий. Белая коса начинает кружиться в воздухе под счастливый мужской смех.
— Лубов, лубов! Лубов! — голос эрданца звонкий, с лёгкой хрипотцой. Он говорит чётко и громко, слегка заглатывая гласные.
— Прекрати! Поставь меня место! — кричит Фана, сопротивляясь крепким объятьям.
Эрданец ставит её на место, тут же тянясь губами для поцелуя, но встречает преграду в виде раскрытой ладони. Блондинка раздражённо вздыхает, отходит на шаг, поправляя сбившуюся одежду. Карлетт замечает, как от этих действий ложится тень на лицо эрданца, но он быстро смахивает её, вновь натягивая лучезарную улыбку.
— Позвольте представить, — начинает Фана, разворачиваясь к ведьме и фамильяру. — Бэзаут. Ваш проводник по Эрданскому лесу. Бэзаут, это Карлетт и Эмрис.
Бэзаут два раза стучит ладонью по груди, а затем поднимает в сторону кулак и кивает. Всё его лицо усыпано веснушками, а глаза цвета сочной зелени смотрят заинтересованно. Карлетт кивает в ответ и, внимательно осмотрев их нового знакомого, понимает, что ему не более двадцати лет.
— И твой? — с намёком спрашивает Карлетт, дёргая серёжку и переводя взгляд на Фану.
— Просто знакомый, — уводя глаза, отвечает та.
