— Уверена? — голос Эрбина звенит игривыми нотками. — Брось, ведьма, научись видеть свои минусы. Заметь ты чувства Филлиса раньше, возможно, получилось бы избежать предательства.
— Ты винишь меня в его поступке? — вспыхивает мадам Лави.
Карету трясёт на кочке.
— Конечно же нет, Диона, — машет рукой маг. — В этой ситуации некого винить, кроме самого Мадвеста и его слишком хрупкого эго. Но кто знает, как бы пошла история, если бы…
— Вот именно, — перебивает Эрбина ведьма. — Нет смысла думать, как пошла бы жизнь, прими я другое решение. Прошлого не изменить. Остаётся лишь на его руинах строить будущее.
— Своё будущее мы уже построили, — говорит Эрбин. — Теперь это дело наших детей.
Его голос наполнен доброй печалью и теплом воспоминаний. Становится слышен звук бьющихся о скалы волн. Карета медленно останавливается. Диона и Эрбин выходят, ступая на мягкую траву. С обрыва завывает холодный ветер, принося с собой запах ночи и привкус соли. Храм из белого камня сияет в свете лунного ореола. Закомары украшены лепниной в виде лоз и ягод витекса, а на четырёх столбах, украшающих вход в храм, высечены природные лики Богини. Ведьма проходит к высоким ступеням, подсвеченным пламенем очагов. Викарий, стоящий перед главными дверьми, почтительно кланяется.
— Рады приветствовать вас в святыне, Ваше Верховенство, Ваше Величие, — мужчина улыбается, в уголках его глаз появляются тонкие лучики морщинок. — Оракул ожидает вас.
Викарий толкает тяжёлые каменные двери храма. Маленький снаружи, внутри он оказывается огромен. Высокие потолки, украшенные резьбой, фресками и росписью, колонны, увитые лозой, и пол, уставленный тысячами свечей. В храме тепло, даже жарко, пахнет воском и мелом. Викарий идёт быстрыми маленькими шажками и, остановившись у высоких каменных дверей с изображением триединой луны, кланяется и уходит. Диона и Эрбин переглядываются. Маг толкает двери, пропуская Верховную Жрицу вперёд. Помещение, в котором они оказываются, пронизано холодом и тьмой. В центре комнаты глубокий бассейн, наполненный прозрачной голубоватой, будто светящейся изнутри водой. По краям бассейна каскадом стекают водопады. Над водопадами, сложив руки лодочкой, склонились высеченные из камня ипостаси. В их руках переливаются всеми цветами радуги неаккуратных форм кристаллы.
Слышится всплеск. Водная гладь рябит, а затем и вовсе расступается, являя на свет тонкий силуэт. Длинные белёсые волосы облепляют худые плечи и плоскую обнажённую грудь. Просвечивающая белая кожа натянута на впалом животе. Оракул стоит полностью обнажённый, мутными белыми зрачками смотря прямо на своих гостей.
— Рад видеть вас, Освободительница и Тот, что не ведает страха.
— Ты знаешь, зачем мы здесь, — выступает вперёд Диона. — Поможешь ли ты нам?
— Знаю, — Оракул широко улыбается, склоняя голову и проходясь языком по острым клыкам. — Помогу.
Он вытягивает руку вперёд, немым жестом подзывая к себе ведьму ближе. Диона подходит, осторожно ступая по мокрым мраморным плитам. Протягивает руку, которую Оракул хватает резким, грубым движением и переворачивает ладонью вверх. Острый ноготь чертит линию по коже, быстрым движением разрезая кожу на кончике пальца. Несколько густых капель падают в кристально чистую воду, пачкая её алым цветом. Оракул отпускает руку Дионы, поднимает на неё взгляд, а затем резко подаётся вперёд, впиваясь в губы ведьмы поцелуем. Не успевает Верховная Жрица понять, что происходит, как чужие губы отстраняются, а Оракул, глупо хихикнув, отходит на несколько шагов назад и падает спиной в воду, погружаясь на дно. Ошарашенная Диона отходит к не менее удивлённому магу, стирая привкус поцелуя большим пальцем. На вопросительный взгляд ведьмы Эрбин лишь пожимает плечами.
Проходит четверть часа, а за ним ещё полчаса. Диона вглядывается в ставшую мутной поверхность воды, пока маг за её спиной меряет шагами комнату.
— Он там потонул? — Эрбин подходит к краю бассейна, нервно заглядывая в воду.
— Будь терпеливее, — говорит Верховная Жрица. — Общение с Богиней не может быть лёгким и быстрым делом.
— Было бы славно, — ворчит маг и отходит в сторону.
Неожиданно на поверхности водной глади появляются пузырьки. Они надуваются, лопаются, вода бурлит, а затем с громким всплеском Оракул выныривает из воды. Тяжело дыша, он осматривает святилище, невидящим взором останавливаясь на ведьме. Диона сглатывает. Оракул смотрит пристально, тяжело, в самую душу. Говорит тихо, но слова его доходят до самых костей, обдавая холодом:
— Смерть за смерть, месть придёт, и настанет час детей платить за ошибки своих родителей. Прошлое не забывается. Все тайны, что лежат на ваших плечах, возложат на свои ваши дети. Скоро лёд растает. Белое станет красным. Перо прекрасной птицы будет испачкано в прахе.
Голос замолкает. Оракул моргает, а затем улыбается широко, совсем по-детски. Острые клыки блестят в темноте зала.
— Что это значит? Что за прекрасная птица? — спрашивает Эрбин, поддаваясь вперёд.
Оракул склоняет голову набок и дёргает плечами, покачиваясь в разные стороны.
