Мужчина недовольно кривит лицо, но больше ничего не спрашивает. Тишину между магом и ведьмой разбивает лишь хруст гравия под колёсами. Через несколько минут под привычный клич кучера лошади тормозят. Диона выходит из кареты, не дожидаясь помощи Эрбина. Тот смотрит на неё хмурым взглядом и вылезает следом.
Большие кованые ворота выглядят неуместно среди пышной пёстрой листвы. Надпись «Птичий сад» в некоторых местах проржавела и в ночной темноте выглядела пугающе.
— Почему именно здесь? — бубнит Эрбин себе под нос, но Диона всё равно слышит и отвечает:
— Скоро узнаешь, — произносит она и, отворив ворота, быстрым шагом проходит на территорию заповедника.
«Птичий сад» — излюбленное место градэна Агрея Жюлиа и одно из самых популярных мест не только в Мэке, но и во всём Акрате. Наполненный пением птиц, привезённых с самых разных уголков Первоземья и за его пределами. Пахнущий тысячами непохожих друг на друга ароматов, этот заповедник завораживал своей красотой многих, но точно не Диону. Воспоминания, связанные с этим местом, она хотела бы стереть из своей памяти навсегда.
Ведьма стремительно проходит через весь сад, не оглядываясь по сторонам, прекрасно зная, где находится тот, кого они ищут. Когда плотная полоса деревьев сменяется ковром из травы, Диона замечает его. Филлис Мадвест сидит на самом краю обрыва. Ветер треплет его одежду, а над головой, крича, кружат чайки. Он выглядит безмятежным в робких лучах начинающегося рассвета. Позади слышится топот и тяжёлое дыхание подоспевшего Тиндаля-старшего. Маг уже открывает рот, хотя что-то сказать, но тут же закрывает, когда ветер доносит до самых ушей тихую речь Филлиса Мадвеста.
— Я знал, что рано или поздно ты догадаешься, где меня искать. Ведь это наше место.
Эрбин хмурится, переводя взгляд на стоящую рядом Диону. Та, сжав ткань платья пальцами, смотрит на бывшего начальника охраны из-под сведённых бровей и отвечает резко, буквально выплёвывая слова:
— Не было никаких нас, Филлис. Были лишь ты и твоя больная фантазия. Я сразу сказала тебе нет, но ты, видимо, слишком туп, чтобы понять это.
Мадвест заходится в приступе смеха. Мерзкий, задыхающийся хохот разносится над обрывом, пугая нескольких присевших отдохнуть птиц.
— Это ты была слепа, — продолжает Филлис, отсмеявшись. — Слепа и беспросветно глупа, постоянно выбирая не того.
Мужчина разворачивается, бросая взгляд на Эрбина. Тот сжимает зубы до хруста, но стоит на месте, пересиливая желание ударить предателя.
— Я мог дать тебе всё! Всё, в чём ты нуждалась! Всё, чего ты действительно заслуживаешь!
Маг срывается на крик. В глазах его горит безумие. Филлис медленно поднимается на ноги, жутко улыбаясь.
— Ну ничего, ничего. Скоро ты поймёшь, что потеряла. Поймёшь, что натворила!
— Что ты имеешь в виду, Филлис? Зачем ты похитил Алкея? Зачем убил Марону?
— Убил? — мужчина криво усмехается. — Я никого не убивал. А Алкей… Я лишь выполнял приказ.
— Чей? — рычит Эрбин.
— Знаешь, он так и не простил тебя за шрам, — пропустив вопрос Тиндаля-старшего мимо ушей, Филлис смотрит Дионе прямо в глаза.
От его слов ведьма вздрагивает всем телом, отступая на шаг назад. Эрбин рядом с ней недоумённо хмурится, а затем, чертыхнувшись, быстрым шагом преодолевает расстояние, разделяющее его и Филлиса, но не успевает дойти пары метров, как Мадвест отталкивается от края обрыва и падает в пропасть, на выступающие из пенной воды острые скалы. Обескураженный Эрбин остаётся стоять с вытянутой рукой, смотря на выступающее из-за горизонта солнце. Диона за его спиной молча разворачивается и быстрым шагом скрывается среди деревьев.
Веки получается поднять с трудом. Всё тело тяжёлое, будто налитое свинцом, прилипло к кровати, не отодрать. Вена под туго затянутой чем-то шеей пульсирует, бок неприятно ноет. Карлетт облизывает сухие губы не менее сухим языком. Мутная плёнка нехотя спадает с глаз, позволяя разглядеть окружающую обстановку.
Помещение небольшое, у противоположной стены стоит широкий стол, заполненный различными склянками, непонятными инструментами и стопками бумаг. Стены спрятаны за множеством анатомических рисунков. Два настенных канделябра тускло освещают сидящего на стуле мужчину. Плотный, с серой щетиной и волосами, заплетёнными в смешную короткую косичку. Он читает какие-то документы, постоянно хмурясь и поправляя съезжающие на нос очки. Карлетт хочет его позвать, но изо рта выходит лишь сдавленный кашель.
— О, вы уже проснулись, — говорит мужчина, обращая внимание на задыхающуюся в кашле девушку. Он подаёт Карлетт из ниоткуда взявшийся стакан воды. — Держите. Аккуратно, маленькими глотками.
Карлетт пьёт жадно. Прохладная вода окутывает спасительным лекарством, тут же опускаясь в пустой желудок кислым ядом. Подкатывает тошнота. Карлетт отодвигает от себя стакан, благодарно кивая. Взгляд падает на собственные пальцы. Сердце пропускает удар, а из лёгких выбивает оставшийся воздух.
