Но что бы каждая из девятнадцати победительниц конкурса приглашенных редакторов ни думала об остальных, все они были целеустремленными девушками своего поколения; лучшими из лучших в своих кампусах. Через день после прибытия в «Барбизон» все двадцать девушек, изрядно волнуясь, собрались в офисе «Мадемуазель», в их числе Джоан Дидион, ее подруга и наперсница Пегги ЛаВиолетт, а также будущие писательницы Дженет Барроуэй и Гейл Грин. Все рассматривали друг друга с растущим чувством соперничества. Во главе урожая 1955 года поставили Джейн Труслоу, приглашенного ответственного редактора и студентку последнего курса колледжа Смит, альма-матер Сильвии Плат. Именно Джейн предстояло рассказать читательницам о том, как прошел первый рабочий день приглашенных редакторов [29]. «Сезам!» произнес волшебное слово герой «Тысячи и одной ночи», и перед ним открылся вход в пещеру несметных сокровищ. Заклинание для двадцати взволнованных победительниц конкурса журнала «Мадемуазель» звучало менее диковинно, но от этого не менее действенно: «Шестой этаж, пожалуйста… офис „Мадемуазель“!» «Когда в самый волнующий из дней двери лифта раздвинулись, перед нами открылся новый блистающий мир, ставший на несколько недель и нашим. Редакторы – Блэкуэлл, Эйблс и Фешхеймер, некогда казавшиеся нам овеянными мифами именами в выходных данных, приветствовали нас в конференц-зале. Они и прочие редакторы ободрили нас, и все завертелось. Творческая энергия, неистовая, как молнии в раскаленной летней атмосфере, разносилась по шестому этажу номера 575 по Мэдисон-авеню и по „Барбизону“, когда все мы набросились на свои задания по подготовке августовского номера…»
Но было не совсем так. Труслоу умолчала о том, как Маргарет Фешхеймер, редактор студенческого отдела, оглядела девушек и вздохнула. Она хотела устроить разнос сотрудникам «Истмен Кодак» [30], ответственным за «недодержанные» фотоснимки, на основе которых – равно как и обязательных сочинений и рисунков – и отобрали победительниц. Увидев, с чем придется иметь дело, она немедленно обратилась к Бернис Пек, редактору отдела «Красота и здоровье», и, собрав всех помощниц, они курсировали вокруг двадцати девушек: выщипывали брови, подстригали челки, давали советы и спешно раздавали пробники крема с плацентой в отчаянной надежде на мгновенные улучшения. Гейл нанесли «четыре слоя макияжа» [31] и бесцеремонно посоветовали сесть на диету прямо сейчас и сбросить килограммов десять.
Но как бы придирчиво девушки ни оценивали друг друга, редакторов они тоже жалеть не собирались. Гейл Грин нашла забавной манеру Бетси Талбот Блэкуэлл «читать лекцию о ЗОЖ, затягиваясь и покашливая, как завзятый курильщик» [32]. Дженет Барроуэй впервые увидела Б.Т.Б., «курсировавшую между зеркалами конференц-зала» [33] «в черном платье-футляре, жемчужном колье под горло, с длиннющим мундштуком, с которым управлялась, что твоя Одри Хепберн» [34] и которым размахивала, призывая девушек «верить в розовый цвет!» [35]. То, что Дженет мгновенно невзлюбила Блэкуэлл [36], отчасти объясняется ее воспитанием в методистском духе: ее родители гордились, что не общаются с теми, кто пьет или курит. Б.Т. Б. обильно потребляла спиртное и не расставалась с сигаретой. Пегги ЛаВиолетт, в отличие от остальных [37], Бетси понравилась: «такими», решила она, и должны управляться журналы. А еще ее восхитило, что главный редактор изящно ела одно-единственное вареное яйцо на обед.
Наведя лоск на двадцать стажерок, редакция «Мадемуазели» опросила каждую, по результатам чего при закрытых дверях решили, кто кого возьмет на стажировку, если еще не выбрали. Внутри редакции бытовало мнение: несмотря на популярность программы и финансовый успех августовского «студенческого» выпуска, приглашенные редакторы скорее мешают, а не помогают его делать. В процессе собеседования Дженет Барроуэй [38] нашла всех, кроме редактора рекламного отдела Иды Макнил, славными – и, разумеется, именно Макнил взяла ее стажироваться; эти ньюйоркцы престранные люди, подумала Дженет. В тот же день Дженет пригласили в отель «Дрейк» с Пэт Уивер, редактором отдела «Карьера и профессия», где она съела «шикарное филе палтуса по-французски за три доллара с лишним, кофе за пятьдесят центов и мороженое за семьдесят». За все заплатила редакция, заверила она мать.
