– Ситуация для нас незавидная, – продолжает Эльмигер. – Гестапо сильно раздосадовано историей со светом на кухне. Они считают случившееся диверсией. Так что теперь мы под подозрением и нам надо как можно скорее подтвердить свою лояльность…
– Но при чем тут я? – спрашивает Франк.
– Я как раз подхожу к этому. Анри Лафон только что стал гауптштурмфюрером СС. Сегодня утром он сообщил нам, что хочет отпраздновать свое назначение в отеле «Ритц». Я воспринимаю это как подарок судьбы. И мы подумали, что вы могли бы предоставить в его распоряжение свой бар, продемонстрировав таким образом наше радушие и гостеприимство.
Франк Мейер от неожиданности даже не находит ответа.
– Он человек влиятельный среди нацистских властей. Вы полностью возьмете на себя подготовку вечера, а взамен мы предлагаем вам десять процентов от оборота. Что составит вполне приличную сумму. Заряжайте на полную катушку. Банда его головорезов явится в полном составе, и вы…
– Ганс! – вмешивается Вдова. – Попрошу вас говорить уважительнее об окружении господина Лафона.
– Прошу простить меня, сударыня. Вы правы. Значит, подытожим: речь идет об организации роскошного приема для Анри Лафона и «его драгоценных друзей». Вам предстоит также принять у себя нескольких офицеров СС, в том числе Гельмута Кнохена, штандартенфюрера гестапо во Франции. Это очень большая шишка. Он должен чувствовать себя здесь как дома, понимаете?
– Лафон назвал вам дату? – спрашивает он.
– Суббота, 15 мая.
Франк вздыхает.
– Я согласен.
– Мы не сомневались в этом, Франк. Тем более что предложение более чем достойное. В наше время все нуждаются в деньгах…
– Совершенно верно. И кстати, я хотел бы пятнадцать процентов.
Вдова чуть не поперхнулась.
– Что?!
– Мои ребята тоже должны получить свою долю. Думаю, они будут обслуживать сотрудников гестапо охотнее, если пообещать им немного масла к шпинату.
– Вы совсем обнаглели, Мейер! – не слишком активно протестует Вдова.
– Думаю, Франк прав, сударыня, – поддерживает Элмигер. – нам лучше подстраховаться со всех сторон. Подарим Лафону незабываемый вечер.
– Ну, если вы так считаете! – огрызается Вдова.
– Договорились, Франк?
– Договорились, господин Элмигер.
Вдова Ритц бросает взгляд на настенные часы.
Франк наблюдает за Элмигером. Что тот знает о происходящем? Весь этот цирк длится уже много месяцев. Может, и ничего. А может – все. Но Франку лучше об этом не думать.
Уже несколько дней Франк с удивлением замечает в кладовой возле парикмахерского салона кучу старых велосипедов, стоящих на стопоре. Один из посыльных объясняет: Элмигер нанял команду велосипедистов: те крутят педали и через динамо-машину дают ток на парикмахерские колпаки для завивки волос. Гениально! Перебои с электричеством в Париже все чаще, а наши клиентки все равно ходят с идеальными укладками. Снаружи – облавы на евреев, расстрелы совсем юных ребят за участие в Сопротивлении, люди умирают от голода, – а наш палас-отель стойко держит позиции… по части бигуди.
Идущий впереди Зюсс все глубже погружается в темноту. Едва не наступая ему на пятки, Франк с трудом ориентируется в подвалах «Ритца». Почему Виконт назначил встречу в подвале для хранения багажа? Во время вчерашнего телефонного разговора голос Зюсса звучал обеспокоенно, но тот не сообщил ему никаких деталей – разве что сказал вести себя с максимальной осторожностью.
– Месье Зюсс? – окликает он Виконта, прикрыв рот ладонью. – Я вас не вижу! Вы здесь?
Какое все же странное место. Зловещая тишина. Ни звука не доносится снаружи, только сухой воздух, сумрак и толстые стены. Словно погребальный склеп. Кофры и железные сундуки, поставленные друг на друга, напоминают гробы. Реликвии вчерашнего мира стоят в алфавитном порядке вдоль стен и снабжены этикетками. Кладбище воспоминаний. Эти чемоданы не открывались много лет. Что стало с их владельцами? Где они сегодня? В Нью-Йорке, Рио или Лондоне? Умерли или еще живы? Весной 1940 г. множество завсегдатаев «Ритца» спешно покидало Париж, оставляя вещи на хранение. Заберут ли их когда-нибудь? Как бы то ни было, а немцы пока что не сунули свой нос в эти сокровища прошлого.
