Бармен отеля «Ритц» полностью

– Американцы переправили его из Алжира во Флориду – хотели, чтобы до начала судебного процесса с ним как следует поработали их спецслужбы. Со слов Штюльпнагеля, Шарль Бедо покончил жизнь самоубийством в своей камере в Майами. Вроде бы принял сильную дозу фенобарбитала. Мне как-то не верится, что такой человек, как он, всегда уверенный, что выкарабкается из любых неприятностей, – и вдруг решил свести счеты с жизнью. Не исключено, что ему помогли. Не всех устраивали те пухлые досье, которые он собирал на честных американских граждан.

Их беседу резко прерывают сирены. Опять воздушная тревога! Теперь налеты начинаются все раньше, как только стемнеет. Бомбы падают пока еще далеко от «Ритца», но опасность все ближе. После того как на прошлой неделе бомбили совсем близкий 6-й округ Парижа, атмосфера в коридорах паласа стала мрачнее – и весь цирк не кажется таким смешным. Светские дамы уже не так стремятся перещеголять друг друга, их наряды небрежны.

Царство элегантности, созданное Сезаром Ритцем, трещит по всем швам.

Все посетители спустились в подвал, захватив противогазы. Габриэль Шанель, кутаясь в плед из шерсти гуанако, ругает Элмигера, который из экономии не топит в убежище. Ее любовник Шпатц, уставший от вечного нытья, тщетно пытается завести старый патефон: мешают перебои с электроэнергией. Элмигер что-то яростно чиркает в блокноте, а может, нарочно изображает деловой раж, чтобы не реагировать на выпады мадемуазель Шанель. Супруги Озелло устроились на антикварной кушетке, ни единым взглядом не одарив Мари-Луизу Ритц. Этим двум дамам не случалось бывать в одном помещении с 1936 г.… Супруги жмутся друг к другу. Клод небрит, без галстука, из-под пиджака выглядывает помятая рубашка. Бланш в махровом халате кажется совсем слабенькой и хрупкой. Когда она вошла, Франк встретился с ней взглядом: он ожидал увидеть в ее глазах немой вопрос по поводу обещанных документов, но прочел там лишь безмерную усталость. Ей не суждено узнать, что он все же связался с Ферзеном. Едва сев, Бланш засыпает. Клод Озелло бережно кладет ее голову себе на плечо.

Эта пара, сплотившаяся в невзгодах, возвращает Франка к мысли о его безмерном одиночестве. Всего несколько дней назад у Бланш не было никого ближе Франка – и вот теперь она постанывает во сне и жмется к мужу.

И только Гитри и Юнгер безупречно вежливы и элегантны, как былые посетители бара.

Вынужденные, как все, спуститься в бомбоубежище, они стоят у импровизированной барной стойки. Элмигер установил ее в подвале, пытаясь имитировать бар и как-то гостям скрасить ожидание взрывов.

– Что-то у меня опять неважно со здоровьем, Саша, – жалуется Юнгер. – Худею на глазах.

– Острая нехватка шампанского в организме, друг мой.

– Вы шутите? Нас губит сидячая жизнь! Мы либо сидим и едим, либо сидим и пьем.

А ведь о такой жизни мечтают миллионы людей, думает Франк. Капитан Юнгер решился на длительные прогулки ради поддержания спортивной формы. Гитри деланно ужасается, но с радостью выслушивает подробный отчет Юнгера о последней экспедиции – пешком из Сюрена в Нейи, где ему встречались и рыболовы, и птицы, и полузаброшенные пригородные церкви.

– Боже всемогущий, – комментирует Гитри, – я утомлен за двоих…

Умение слышать, как будто и не прислушиваясь, – важный талант одного из величайших барменов мира. Чужие разговоры для Франка – как бальзам на душу. Габриэль Шанель, оказывается, в восторге от того, как в «Комеди Франсэз» поставили «Атласный башмачок» Клоделя. Спектакль продолжительностью в одиннадцать часов! «Хорошо, что этот башмачок непарный», – комментирует Гитри с безмятежной улыбкой. А Юнгер сходил в Театр «Ателье» на «Антигону» Ануя. И недоумевает, как такую пьесу пропустила цензура.

– Атмосфера ужасная, – признается он, понизив голос. – Представляете, Саша, вчера вечером заходит ко мне в кабинет подполковник Хофакер[28].

– Это какой же Хофакер?

– Главнокомандующий вермахта в Париже. И, едва войдя, снимает с телефона трубку и кладет рядом с аппаратом. Он выглядел обеспокоенно, ему казалось, нас кто-то подслушивает…

Франку удается уловить отдельные фразы из того, о чем рассказывает Юнгер.

Слышно что-то про «отечество в опасности», «грядущую катастрофу» и «англо-американцев». Как будто бы некоторые офицеры вермахта – неужели он расслышал фамилию Штюльпнагеля? – хотят вступить в контакт с союзниками, пока те не совершили высадку во Франции.

Раздаются ноты бетховенской сонаты, но они звучат как-то сумбурно, граммофон все же удалось запустить.

– Покушение?! – шепотом говорит Гитри, широко раскрыв глаза.

– Тише! – обрывает его Юнгер.

Франк старается не смотреть в сторону этой пары, чтобы не привлекать внимание.

Вот это да, думает он, подливая шампанское в бокал Габриэль Шанель, неужели генерал и другие офицеры хотят ликвидировать Гитлера?!