У Эйвы пропал дар речи. Ей казалось, что ее язык распух и больше ей не повиновался. Ее распирало от злости и возмущения. Слова Томпкинса причинили Эйве боль, и он произнес их именно с этой целью. Она и сама не питала иллюзий относительно связи с Уиллом, но услышать все это от постороннего человека… Это было словно удар под дых.
– Боже правый, поверить не могу! Вы думали, что имеете для него хоть какое-то значение. Я вижу это по выражению вашего лица. – Томпкинс откинул голову назад и несколько раз отрывисто хохотнул, отчего его внушительный живот заходил ходуном. – А может, вы надеялись, что он на вас женится? Что высшее общество посмотрит на вашу «блистательную» карьеру сквозь пальцы? Что миссис Астор будет приглашать вас к себе на чай? Бросьте, мисс Джонс. Я думал, вы умнее.
В самом дальнем уголке своего сердца, которого никто никогда не видел и о существовании которого она и сама только догадывалась, Эйва питала слабую надежду на исполнение этой мечты. И ей хотелось верить, что Уилл желает того же.
Но Эйва выросла в трущобах, где очень быстро учатся тому, что пустые мечты существуют лишь для детей и дураков. Она сколько угодно могла грезить о том, чтобы прожить вместе с Уиллом до самой смерти, но ее рассудок никогда не упускал из виду тот факт, что этому не суждено свершиться. Варианту «и жили они счастливо и умерли в один день» препятствовали определенные обстоятельства.
– К чему вы клоните? – спросила Эйва, сама удивившись тому, что ее голос прозвучал твердо, несмотря на кипевшие внутри эмоции.
– А клоню я к тому, дорогая леди, что разумнее всего вам будет порвать с Уильямом, и как можно быстрее. Если вы этого не сделаете, я буду вынужден поделиться вашими секретами с газетчиками. И тогда мадам Золикофф просто выгонят из города.
– Вы этого не сделаете, ведь, разоблачая меня, вы поставите Беннетта в нелепое положение. Не говоря уже о том, что во время доверительной беседы он сообщил мне много интимных подробностей. Так что вы далеко не единственный, у кого есть что рассказать газетчикам.
На самом деле Эйва, конечно, не собиралась злоупотреблять доверием Беннетта, но Томпкинс-то этого не знал.
Томпкинс закивал, как будто ожидал такого ответа.
– И кому же поверят жители Нью-Йорка – герою войны и бывшему сенатору Соединенных Штатов или шарлатанке, выскочившей неизвестно откуда и стремящейся побыстрее заработать? К тому же на сцену выйдет Стивен Ван Данн. Он оказался прелюбопытнейшим типом, этот мистер Ван Данн. Кстати, у него просто потрясающая память – это выяснилось после того, как я пообещал ему, что его имя нигде упоминаться не будет.
Эйва прижала руку к животу, и пол у нее под ногами пошатнулся.
– Я ведь не дурак. Едва сообразив, что происходит между вами и Уильямом Слоаном, я разузнал о мисс Эйве Джонс все, что только можно. Вам крупно повезет, если вы успеете унести ноги, когда я все это закончу.
Унижение обжигало Эйве кожу, как будто прошлое вывалило ей на голову ведро тлеющей золы. Стивен, их роман, беременность…
И тем не менее она не собиралась отступать. Ей были ненавистны угрозы и даже предположение о том, что она больше не может управлять своей жизнью. Мысли хороводом кружились в ее голове, и Эйва пыталась их упорядочить. Вероятно, разоблачение не причинит ей большого вреда. В конце концов, ей приходилось переживать и не такое. И даже удалось преуспеть – и это в городе, где выживают только самые сильные и сообразительные. К тому же газеты вряд ли напечатают непристойности, ведь в их стране действует закон Комстока.[6]
Приняв решение, Эйва стиснула зубы.
– Угроз я не приемлю. Если мистер Слоан захочет прекратить наши встречи, он скажет мне об этом сам, без вашего посредничества.
– Не хотел я этого делать, но вы просто не оставляете мне выбора. – Театрально вздохнув, Томпкинс вынул из внутреннего кармана жилета газетную вырезку. – Вы знаете, где мистер Слоан провел этот уик-энд?
– В Ньюпорте.
Он осторожно развернул статью.
– Да, верно. Но вам известно, чем он там занимался?
Эйва заколебалась, и лицо Томпкинса исказилось злобной гримасой.
– Разумеется, нет. Видите ли, мисс Джонс, мистер Слоан ухаживал там за женщиной. За молодой леди, которая стоит с ним на одной ступеньке социальной лестницы. И еще до конца лета он намерен попросить ее руки.
Во рту у Эйвы внезапно пересохло, и она судорожно попыталась сглотнуть. Да, в начале лета Уилл сопровождал мисс Болдуин к ней на сеанс, но, по его словам, с тех пор они больше не виделись.
– Вы говорите о мисс Болдуин?
Злорадно поблескивая глазами, Томпкинс протянул Эйве вырезку из газеты.
– Нет, не мисс Болдуин. Весной у Слоана было четыре кандидатки на роль невесты, а теперь осталась всего одна. Вот, почитайте сами.
