Эйва понимала, что не должна этого делать. О чем бы ни была эта статья, ничего хорошего в ней быть не могло. И все же женщина не смогла удержаться. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, не так ли?
Трясущимися руками взяв у Томпкинса газетную вырезку, она принялась читать.
«Обязательства», – так он сказал однажды Эйве. Входила ли в число этих обязательств богатая наследница известного семейства Айзелин или же Уилл предпочел это скрыть? Женщина судорожно втянула воздух. Суровая правда смотрела на нее с газетной заметки, где все было изложено предельно ясно, черным по белому.
На глаза Эйве наворачивались слезы, но, если она заплачет, это лишь умножит ее унижение. Она подавила рыдания усилием воли. Томпкинс не увидит ее слез.
– Хорошо. – Женщина вернула газетную вырезку. – Но позвольте мне поговорить с Уиллом лично. Вам он не поверит.
Томпкинс кивнул, и его темные глаза удовлетворенно сверкнули. Он сунул статью в карман.
– Конечно, мисс Джонс. Но будет лучше, если все это произойдет до конца недели.
В четверг Уилл приехал поздно, ближе к вечеру, и все из-за того, что один из членов совета не умел кратко излагать свои мысли. Слоан поднимался по лестнице, и его кровь закипала от сладостного предвкушения. Он испытывал желание и голод, который могла утолить только одна женщина на свете. Как они и условились, дверь была незаперта, поэтому он распахнул ее и ворвался в гостиничный номер, ожидая найти Эйву в постели. Обнаженной.
Однако она чопорно сидела на стуле, держась неестественно прямо. За все то время, что они с ней встречались, она еще ни разу не выглядела такой… серьезной. Было ли это притворством? Может быть, они сегодня разыграют маленький спектакль? При этой мысли желание Уилла вновь взвилось до небес.
Не в силах сдержать волчью ухмылку, он закрыл за собой дверь и неторопливо направился к Эйве.
– Здравствуйте, дорогая. Вы решили сегодня поиграть? Что же это будет за сценка? Строгая учительница и нерадивый ученик?
– Уилл, нам необходимо поговорить…
– О, не сомневаюсь. – Он быстро сбросил с плеч сюртук и швырнул его на комод. – О моих плохих оценках? Или о том, что я дурно веду себя в классе?
Эйва вскочила на ноги и нервно обхватила себя руками.
– Нет. Вы все неправильно поняли…
– А, так это будет скорбящая вдова и разносчик льда, стремящийся ее утешить? – Его рука потянулась к шее, чтобы ослабить узел галстука. – Или же я буду раненым солдатом, которому требуется уход невинной медсестры?
Эйва двумя пальцами прикоснулась к переносице, и на ее лице появилась сдержанная улыбка.
– Боже мой, что еще вы можете выдумать?
– О, я только начал, вхожу во вкус. Женщина, соблазняющая деверя, который старше и красивее ее мужа. Доктор, осматривающий прекрасную пациентку. Пышногрудая доярка и рабочий с фермы. Султан и его любимая наложница…
– Стоп! – рассмеялась Эйва. – Замолчите же, наконец, невозможный вы человек.
Уилл уперся руками в бока и слегка склонил голову набок. Только сейчас он понял, что она не притворяется.
– Что случилось, Эйва?
Она тяжело вздохнула, и беспокойство Уилла усилилось. Ему захотелось подхватить ее на руки и целовать, целовать, целовать, до тех пор пока она не начнет улыбаться, но Эйва выглядела такой неприступной, и он сдержал свой порыв и сунул руки в карманы.
– Что-нибудь не так? Все-таки что-то произошло?
– Мне известно про Ньюпорт. И про мисс Айзелин.
– Про Ньюпорт? – Уилл задумался. Неужели прогулка на яхте с Кэтлин могла ее расстроить? – Простите, я что-то не пойму.
– В газете подробно описали ваш уик-энд, сообщив в конце, что вы собираетесь жениться на этой девушке.
Уилл нахмурился. Откуда газетчикам стало известно об этом мероприятии? Может быть, Томпкинс проболтался? Уилл собирался серьезно поговорить с ним при первом удобном случае. Он не желал, чтобы подробности его личной жизни становились достоянием прессы.
Мысли Уилла путались, и он нервно провел рукой по волосам.
– Эйва, вы не должны верить всему, что пишут обо мне в газетах. Я, например, с некоторых пор вообще не обращаю внимания на все эти сплетни.
– Так вы не собираетесь просить ее руки? И не было никакого списка невест?
– Список был, но…
