– А вот так. Прямо с сегодняшнего дня вам нужно будет пожать друг другу руки. И твердо уяснить, что дружба – это не пикник с шашлыками и не конфетки-шанежки. Дружба – это помощь, терпение и постоянные жертвы. Во всяком случае, выручать друг друга вы будете не раз и не два.
– Из плена?
– Да нет, тут уже другое, но что-то похожее произойдет обязательно. Не в такой трагической степени, но по той же схеме. «Боливар не выдержит двоих», и один что-то уступит другому… – Мужчина покачал головой. – Не знаю, может, невесту, а может, шпаргалку на экзамене.
– Ничего себе сравнили!
– По крайней мере, войны и смертей я уже не вижу. Очень непростая, но чрезвычайно интересная жизнь. Так что выбирать вам, молодые люди.
Мы неуверенно улыбнулись. «Молодыми людьми» в то время нас еще не называли. Только вот незнакомый мужчина смотрел на нас крайне необычно – прямо даже с каким-то ожиданием.
– А ведь и мне, ребятки, войны ой как не хочется. Может, вам все-таки смирить гордыню и пожать друг другу руки?
Мы покосились друг на друга и не сразу, но пожали руки. Крепко так и сердито. А мужчина, просияв, хлопнул нас по плечам и даже слегка приобнял. Наверное, стоило его задержать, порасспрашивать о чем-нибудь еще – не каждый день встречаются такие занятные взрослые, но у нас не хватило духу. Да и ума, если честно, не хватило. Он так и ушел, оставив нас с сомкнутым рукопожатием, а мы стояли и смотрели ему вслед.
А еще через минуту я рассказал своему новоявленному другу про нашу местную достопримечательность – городскую Башню. И признался о своей давней мечте – слазить на нее. Не знаю, почему я так сделал, но нас ведь объявили друзьями, а друзья всегда рассказывают друг другу самое сокровенное. Вот я и раскрылся, не подозревая, что о желании своем рассказываю нечаянному волшебнику, поскольку Славка тут же все и разрулил.
– Так давай слазим! – отважно предложил он и машинально подергал себя за чуб. – Это же совсем рядом. Только купим по пути газировки, а то у меня горло пересохло. И башка кружится после твоего удара.
– А потом? – с замиранием сердца спросил я.
– Потом залезем на твою Башню и изучим город сверху, – просто рассудил он.
– Но мы же это… Дети еще! Вдруг нас не пустят?
– Вот и проверим. Ты же хочешь там очутиться? А мечта – она как шоколадка. Нужно съедать, пока не растаяла.
Я и сам удивился, как все получалось у него просто и доходчиво.
– А этот мужик… Думаешь, он правду про нас сказал?
Славка пожал плечами и ничего не ответил.
Больше про того мужчину мы никогда с ним не заговаривали, но, конечно, помнили – и серьезные глаза его, и страшные слова о войне, и коротенькую историю о плене.
Но самое замечательное, что в тот день мы впервые побывали на Башне. И там же, на верхней площадке, именуемой Пятачком, допили остатки купленной по дороге газировки. Причем несколько капель пролили на пористый бетон Башни. Уже тогда мы, наверное, почувствовали, что она живая, что любит, когда с ней делятся сладким и сокровенным.
Было ли это разумным? Да нет, конечно! Было ли это опасным? Тысячу раз – да! Однако я снова пошел у нее на поводу. Так уж у нас получалось. Никто в классе не назвал бы меня слабохарактерным, и все-таки отказывать Алисе я так и не выучился. Не в том смысле, что она выпрашивала у меня пирожки-пирожные, а я покорно шлепал себе в магазины, – вовсе нет. Просьбы были иного рода. Я бы сказал – просьбы с отчетливой сумасшедшинкой…
Наверное, с того первого клена все и началось. Ведь залезла она тогда на наш Костыль – дрожала от страха, но не сдавалась – упрямо цеплялась за ветки и послушно ставила ноги, куда я подсказывал. А за деревом последовали мои любимые качели, а потом… Потом я повел ее в лес – самый настоящий, с белками и комарами, с вертлявыми, увитыми древесными корнями тропами.
…Муравейник мы не искали, он сам нас нашел. Притаился возле могучей сосны и, видимо, поджидал, пока мы пройдем мимо. Но мимо проходить мы не стали. Я подвел Алису как можно ближе и заставил опуститься на корточки. В двух словах описать жилище муравьев у меня не получилось, но я старался, и Алиса пришла в совершеннейшее волнение. Даже ноздри у нее затрепетали. Про этот самый трепет я раньше только в книгах читал, а теперь вот наблюдал наяву.
– Ты чувствуешь? – шепотом спросила она.
– Что?
– Чувствуешь, как он пахнет! Это же… Это сказка, Антон!
Я склонил голову ниже, осторожно втянул в себя воздух. Муравейник действительно имел свой особенный запах: помимо древесины и смолистой хвои здесь присутствовало что-то еще – кисловато-терпкое, живое. Блин! Ну не хватало у меня подходящих слов, чтобы описать это по-настоящему! А в следующую секунду легкое жжение заставило меня отшатнуться.
Так и есть, эти боевые джигиты самоотверженно защищали свое жилище. Приподнявшись, словно гарцующие кони, они лупили в нас из своих природных брандспойтов.
– Ты это… Осторожнее с лицом, лучше ладонь поднеси. – Я помог Алисе приблизить к муравейнику руку. – Вот где сказка-то будет!
